Психотерапия без рецепта

ЗАВИСИМЫЕ VS СОЗАВИСИМЫЕ ОТНОШЕНИЯ

Я часто наблюдаю, как путают эти два понятия. Но в психотерапии за ними стоят разные механизмы, и это важно понимать, потому что от этого зависит подход к работе.

ЗАВИСИМЫЕ отношения
Это когда один человек эмоционально зависим от партнёра: не выносит одиночества, боится быть покинутым, ищет в отношениях подтверждение собственной ценности. Такая зависимость часто асимметрична - то есть один зависим, другой нет.
В основе обычно лежит ранняя детская травма, и как следствие - тревога, связанная с привязанностью, то, что в теории привязанности называют тревожным типом. Человек как будто «занимает» у партнёра ощущение собственной стабильности и безопасности.

СОЗАВИСИМЫЕ отношения
Это понятие изначально описанно в контексте семей, где кто-то страдает от зависимости (алкогольной, наркотической, игровой), но сегодня оно применяется гораздо шире. И это не просто «я зависим от тебя», а системный паттерн:

1. Взаимность и замкнутость системы.
Оба партнёра неосознанно поддерживают дисфункцию друг друга. Один чаще занимает роль «спасателя» или контролёра, другой - того, кого спасают или контролируют.

2. Потеря себя через заботу о другом.
Созависимый человек строит собственную идентичность и чувство значимости через решение чужих проблем, управление чужим поведением, «спасение» партнёра от последствий его же действий.

3. Дисфункция в центре отношений.
Часто вся динамика пары выстраивается вокруг какой-то проблемы - зависимости, болезни, деструктивного поведения одного из партнёров.

4. Контроль вместо близости. Парадоксально, но созависимый человек ищет не столько эмоциональную близость, сколько предсказуемость и контроль над хаотичным поведением партнёра.

Зависимость и созависимость важно различать.

Простая эмоциональная зависимость может присутствовать даже в в целом здоровой паре - это, скорее, вопрос тревожности и ограниченной автономии, с которыми можно работать через укрепление привязанности и границ.

Созависимость - это более глубокий структурный паттерн, часто транспоколенческий: его корни обычно в дисфункциональной родительской семье. Он включает отрицание, стыд, ригидные роли, и требует отдельной, более комплексной работы - не только с тревогой, но и с идентичностью, границами и самой функцией контроля в отношениях.

Гениальная семья - это почти всегда история компенсаций, а не гармонии

Дочитала книгу Флориана Иллиеса про семью Манн, посмотрела фильм Брелёра «Столетний роман» и не могу не порекомендовать, если ваше лето недостаточно печально - почитайте Иллиеса и посмотрите фильм.

Смотришь биографию - там дисциплина, слава, Нобелевская премия, богатство, шесть талантливых детей. Красивая картинка, но если приглядеться, становится очевидно: гениальная семья почти никогда не строится на гармонии. Она строится на компенсации.

В юнгианской психологии компенсация - это не что-то плохое, это базовый механизм психики: то, что вытеснено в сознании, находит выход через бессознательное - через симптом, через творчество, через ребёнка, который вдруг проживает то, что не смог прожить родитель.

Фильм состоит из фрагментов документального интервью с детьми и близкими Томаса Манна, и через их память видно: за фасадом респектабельного бюргерского дома скрывалась туго натянутая струна. Отец сдерживал сексуальные влечения, которых стыдился. Его жена Катя по сути выступала контейнером и держала систему в равновесии ценой своей отдельности. Мне видится, что для такого типа женщин (спутниц гениев) мужья становятся их нарциссическим расширением, и в этом симбиозе нет жертвы.

Дети же каждый по-своему стали местом разрядки этого напряжения: кто-то ушёл в творчество, кто-то в бунт, кто-то в тень, кто-то - в раннюю смерть.

В семье Томаса Манна и он, и его брат Генрих, и все его дети пробуют силы в литературе, как будто вся семья обречена бесконечно пересказывать одну и ту же историю, только каждое поколение своим языком.

И вот что важно понять терапевтически: то, что снаружи выглядит как «династия гениев», изнутри почти всегда устроено как система сообщающихся сосудов. Где один член семьи держит контроль - там другой срывается. Где родитель добивается недостижимого совершенства - там ребёнок либо повторяет этот путь ценой собственного здоровья, либо демонстративно от него отказывается. Гармонии в этом нет. Есть баланс через перераспределение напряжения, иногда очень дорогой ценой.

Это не история про то, что гениальные семьи «нездоровы». Это история про то, что любая семейная система ищет равновесие, просто не всегда через покой.
Иногда - через компенсацию, растянутую на три поколения.

Почему ЛИМИНАЛЬНОСТЬ стала перманентным состоянием

В массовой культуре все чаще используется образ лиминальности, если обратить внимание на сериалы, фильмы и показы последних лет. Все эти пустые супермаркеты, бесконечные лестницы, парковки, зеркала, лабиринты отражают общее состояние времени.

Лиминальность - это место, где привычное течение времени останавливается. В психоанализе это называется «внементальное пространство». Это зона, где логика не работает, а работает только аффект.

Это едва ли не самый точный диагноз текущей эпохе. Но с важной оговоркой: если раньше лиминальность была фазой (обрядом перехода), то теперь она стала перманентным состоянием.

Это связано с крушением старых нарративов: ушли индустриальный уклад и классическая религия, а новый мир (цифровой, постгуманистический) еще не обрел устойчивых форм.

Мы живем в гибридной реальности между онлайн и офлайн пространствами. Профессия, гендер, национальность перестали быть жесткими константами. Современный человек вынужден постоянно пересобирать себя, как в лиминальном ритуале, но без четкого конца этого процесса.

Почему нас так тянет к этим кадрам?
Потому что мы все находимся в большом лиминальном пространстве собственной жизни. Старые смыслы умерли, новые еще не родились.

Это в общем, а в каждом частном случае жизнь просто перестаёт ощущаться своей. Вы словно в Twin Peaks, продолжаете пить свой кофе, говорить те же слова, просыпаться в той же комнате, но внутри возникает странное, почти пугающее ощущение: как будто вы больше не на своём месте, как будто реальность чуть сдвинулась, а вы остались где-то между. Это состояние и есть лиминальность.

Это состояние между прошлым, которое закончилось, и будущим, которое пока не оформилось. В такие моменты привычные опоры, роли и смыслы перестают работать, возникает ощущение внутренней пустоты, которая расползается изнутри.

Лиминальность почти всегда двойственная: в ней есть и страх, и возможность. Это те самые отрезки, которые хочется прожить как можно быстрее, перескочить, лишь бы снова появилась ясность.

Но у этого состояния есть смысл. Лиминальность - это не сбой, а пространство перестройки, где психика временно остаётся без привычных форм, чтобы появилась возможность для новых. Здесь можно не спешить становиться кем-то новым и выдержать вопрос: кто я сейчас, если всё привычное поставлено на паузу. Это непросто и часто очень неуютно, но именно в этом промежутке рождаются самые точные изменения.

ПРИВЯЗАННОСТЬ

Недавно прочла у Лии Киневской о Коллингвуде и пошла читать сама.

Зачастую мы путаем независимость с силой. Нам кажется, что уметь справляться в одиночку - это вершина мастерства.

Коллингвуд однажды сказал: «Одиночество - это своего рода слабость, а привязанность - особая сила».

Почему привязанность - это сила? Потому что она дает нам доступ к тому, чего у нас нет внутри. Это не про зависимость, это про заимствование ресурса. То, что он называл нашим «Вторым Я», рождается не в голове, а в пространстве «между». Именно там, в контакте с другим человеком, мы обретаем новые смыслы. Настоящая опора рождается там, где мы позволяем себе привязываться.

Любое движение, замкнутое само на себе, ведет вниз, оно не развивает, а лишь зацикливает. Движение - это всегда про контакт. Поэтому наш опыт встречи с Другими - это всегда опыт встречи с самим собой. Взаимодействуя с кем-то, мы неизбежно сталкиваемся со своими же частями, со своей тенью и своей болью. Психика заряжается только о другую психику. Но парадокс в том, что именно через эту встречу мы вдруг начинаем соприкасаться с чем-то гораздо большим, чем мы сами - с миром, с судьбой, с творцом.

Есть пронзительная мысль у Франка: «Если бы я увидел себя, то я бы увидел Тебя». Это не просто философия. Это акт добровольного присутствия. Мы соглашаемся быть собой, а значит, мы позволяем быть другим. Признаем реальность того, кто рядом, и реальность Высшего, что стоит за кулисами.

Рано или поздно мы все приходим к этому - к подлинной встрече. И наша задача сделать ее осознанной.

РАМКА В ТЕРАПИИ

В психотерапии мы часто говорим о «рамке». Для пациента это может звучать как свод скучных правил: время, деньги, регулярность. По факту это фундамент, без которого здание терапии рухнет, даже если стены выложены из золота.

И чем лучше клиент соблюдает правила, тем качественнее результат.
Соблюдение рамки - это не про дисциплину ради дисциплины. Это про реальность и про контакт.


Особого внимания заслуживает зона денег. Когда пациент регулярно «забывает» перевести оплату, задерживает её или копит долг, у нас включается не «коллекторский» режим, а диагностический. Потому что деньги в терапии - это не просто купюры. Это язык. На нём проговаривается то, что сложно сказать словами.


За финансовыми нарушениями часто стоят мощные бессознательные процессы:

1. Обесценивание: «Твоя работа ничего не стоит, ты здесь ради моего интереса».

2. Протест и борьба за власть: «Я сам решаю, когда тебе платить, ты от меня зависишь».

3. Зависть: «У тебя есть то, чего нет у меня (стабильность, знания, ах еще и деньги), и я отказываюсь это признавать».

4. Страх близости: Через неоплату пациент пытается сохранить иллюзию, что это не отношения, а игра, где последствия не наступают.

5. Провокация: а будешь ли ты меня любить, если я буду плохим (разыгрывание отношений мать-младенец).

….и много других вариантов.


Но рамка - это не только деньги. Это ещё и наша встреча. Регулярность - это условие, при котором психика набирает обороты. Пропуски, переносы, сокращения времени - это тоже материал. Через них мы видим, как пациент справляется с фрустрацией, с ожиданием, с чувством, что он не единственный в моей жизни. И за работу с этим материалом на обязательных супервизиях (индивидуальных и групповых) терапевт платит не малые деньги.


А как непросто обстоят дела со стоимостью: если цена терапии завышена и вызывает у пациента постоянное напряжение, разрушает доверие и превращает сессию в «гонку за результатом». Но и заниженная цена, которую мы иногда позволяем из сочувствия, - это ловушка. Она порождает у пациента неосознаваемые фантазии: «Мой терапевт не нуждается в деньгах, или это его хобби, или ему и так приятно со мной общаться - все это = его время ничего не стоит». Эти фантазии убивают уважение к процессу. Пациент перестаёт видеть в терапевте Другого, чья жизнь и работа имеют независимую ценность (а в этих отношениях мы прорабатываем первый контакт со значимым объектом, и не выполняя эту работу качественно, мы не сможем завершить процесс), тем самым, пациент подрывает терапевтический процесс.


Пациенты не всегда знают, но в случае отмены сессии, их время остается за ними, это время, в которое терапевт сидит и ждем пациента, думает о нем, перебирает записи - наше бессознательное находится в контакте, хотим мы этого или нет. И тут встает резонный вопрос, должно ли это время быть оплаченным?

Задача терапевта - оставаться хранителем рамки. Не из ригидности, а из глубокого уважения к процессу.


Соблюдая границы, мы делаем для пациента одно из самых важных дел: мы показываем ему, что он важен настолько, что мы готовы выдерживать его агрессию, не разрушая условий нашего контакта.

Позволяя ему опоздать или не заплатить, мы на самом деле лишаем его возможности пережить этот конфликт внутри и вырасти (!).


То, что мы можем себе позволить в переносе, мы должны жестко защищать в деньгах и времени. Рамка - это акт любви и уважения к будущему пациента, которое мы строим вместе.

Всем строгой рамки! 💋

Дорогие терпеливые и добрые читатели моего скромного блога, помогите пожалуйста мне с исследованием, пройдя опрос выше. Заранее очень вам благодарна! ♥️

Ниже подсказка

Психологические защиты - это такие бессознательные психические процессы, направленные на снижение тревоги, защиту самооценки, и защиту от психологической боли через искажение реальности.

Поделитесь пожалуйста, кто какие у себя наблюдает? Опрос анонимный, так что ни я, никто другой не узнает, как вы защищаетесь.


Сублимация - преобразование неприемлемых импульсов в социально одобряемую деятельность
Юмор - способность видеть комическое в стрессовой ситуации
Альтруизм - помощь другим как способ решения собственных проблем
Интеллектуализация - чрезмерное использование интеллекта для избегания чувств
Вытеснение - удаление из сознания
неприятных мыслей и чувств
Реактивное образование - выражение противоположных истинным чувств
Смещение - перенос эмоций с исходного объекта на другой
Проекция - приписывание собственных неприемлемых качеств другим
Отрицание - отказ признавать су-
ществование проблемы
Расщепление - восприятие объектов как исключительно хороших или плохих
Предвосхищение - эмоциональная
подготовка к будущим событиям

СТРОЙНОСТЬ и ЖЕЛАНИЕ СМЕРТИ 
 
Тема РПП так или иначе с самого начала моей карьеры остается одной из ведущих профессиональных линий, поэтому буду стараться писать об этом больше. 
 
Для одних психоаналитиков худоба - это побег от секса, а для других и вовсе отказ жить. 
 
Мы привыкли думать, что желание похудеть продиктовано объективизацией тела в массовой культуре, что это банальное стремление к социальному одобрению, красоте. 
 
Но в кабинете психотерапевта всё сложнее. 
Одно и то же стройное тело разные психоаналитики прочитают по-разному. И оба будут правы. 
 
Обычно пациент заявляет: мне просто нравится быть худой и легкой. 
 
Классический психоанализ говорит: взрослое тело - это поле битвы влечений. Оно хочет, оно фертильно (способно зачать). И это пугает, особенное если был болезненный опыт отвержения или непринятия в близких отношениях значимым объектом. Экстремальная худоба - это попытка стереть все намёки на зрелость. Никаких бёдер, никакой округлости. Тело-подросток. От чего так бегут? 
- От страха материнства; 
- От необходимости кого-то впустить внутрь себя; 
- От собственной сексуальности. 
 
У пациенток с анорексией часто исчезает цикл, и они выдыхают: «Я снова себе принадлежу». Жировая ткань воспринимается как предатель. Она делает тело слишком живым, слишком уязвимым для желаний других, которые могут причинить боль, поэтому психика защищается голодом.
 
Другие аналитики (Кляйн, школа объектных отношений) видят более мрачную картину. Человек ест, потому что хочет жить - это базовые настройки. Если вы методически отказываетесь от еды, вы торгуетесь со смертью. Здесь худоба - не про страх секса, а куда страшнее, она про «я не заслуживаю места в этом мире», про желание ускользнуть из мира живых. 
 
Такое тело занимает минимум пространства. Оно хочет быть тихим, незаметным, не доставляющим хлопот - безопасным домиком. А бессознательное переводит: «Я лишний. Лучший способ быть хорошим - почти исчезнуть». 
 
В этом случае это уже не диета, медленное самоуничтожение, замаскированное под ЗОЖ. В большинстве случаев правда находимся где-то посередине. 
 
В реальной терапии эти мотивы путаются. Фрейдист скажет: «Ты боишься своего взрослого тела и своей силы». Винникотт возразит: «Нет, она перестала чувствовать себя реальной. Голод стал ее единственным способом ощутить границы Я». И оба будут правы.
 
В одном теле может жить и страх материнства, и тотальная усталость от жизни. Именно поэтому говорить «просто полюби себя, заботься о себе, питайся» - бесполезно. 
 
За стремлением к стройности часто стоит война, которую вы не видите. 
 
Как это лечить? 
Не навешивать ярлыки, а помочь человеку услышать свой внутренний нарратив. Иногда за худобой стоит попытка защититься от чужой сексуальности, иногда - жажда похвалы от холодной матери, иногда просто ощущение, что ты хоть что-то контролируешь, когда внутри хаос.
 
Самое страшное, когда эта аутоагрессия включает режим самоуничтожения. И исцеление таких пациентов заключается в разрешении внутреннего противоречия. «Я могу бояться секса и хотеть любви». «Я могу устать жить и позволить себе усталость, а не голодную смерть». 
 
Разрешить себе жить - значит разрешить себе быть не только стройным, но и сытым, уставшим, радостным, злым, сексуальным - любым. И здесь, конечно, очень важна поддержка близких, безопасность, принятие.

Вышла новая книга Марка Солмса «Единственное исцеление», исследующая эффективность «старого доброго психоанализа» и соединения с современной нейронаукой.
Mark Solms — The Only Cure: Freud and the Neuroscience of Mental Healing:

Марк – нейробиолог, специалист по нейропсихологии сновидений, автор нескольких книг о связи мозга и сознания, практикующий психоаналитик и редактор 24-томного пересмотренного стандартного издания полного собрания сочинений Фрейда. «Нам не нужно реабилитировать каждую мысль Фрейда», — пишет он. Такие догматы, как сексуальная природа всех удовольствий, влечение к смерти, зависть к пенису и концепция Ид, им отвергаются. Скептически относится он и к целому карнавалу последующих фигур — среди них и «психотерапевт из ада» Жак Лакан, — которые создавали собственные эксцентрические версии психоанализа.

Он там приводит интересные данные про статистические эффекты лечения. Лекарство с величиной эффекта выше
– 0,80 считается высокоэффективным,
– 0,50 — умеренно эффективным,
– 0,20 — слабо эффективным.

Например, у Viagra (0,38), кортикостероиды при астме (0,45–0,66) Снотворные (0,30),
Ibuprofen (0,14) 🙈
статины (0,13–0,17)

селективные ингибиторы обратного захвата серотонина (СИОЗ – широко назначаемые антидепрессанты) имеют среднюю величину эффекта около 0,31, тогда как supposedly «мощная» электросудорожная терапия достигает примерно 0,29.

Любой психиатр знает, что такие фармакологические методы лечения могут спасать жизни при тяжёлых психических расстройствах, где биологическая составляющая зачастую играет решающую роль.

Дальше Марк Солмс сравнивает фармакотерапию с психотерапией.
Серьезный метааналитический обзор 1980 года, включавший 475 исследований по широкому спектру диагнозов и психотерапевтических подходов, выявил общую величину эффекта 0,85. В последующих исследованиях были продемонстрированы результаты: 0,73 (по метаанализу 37 исследований психотерапии) и 0,75 (по 18 метаанализам).

Что насчёт психоанализа?

В 2006 году самый строгий на тот момент метаанализ включал 23 рандомизированных контролируемых исследования краткосрочной психоаналитической терапии, примерно по 40 сессий у 1431 пациента. Исследование показало общую величину эффекта 0,97 по основному критерию — улучшению симптоматики. Примечательно, что при повторной оценке пациентов в среднем через девять месяцев величина эффекта выросла до 1,51 — примерно в пять раз больше(!), чем у СИОЗС или ЭСТ.

А как насчёт долгосрочного психоанализа в его реальной клинической форме?
Один метаанализ показал величину эффекта 0,80 по общему исходу, причём показатель ещё больше увеличивался в среднем через 23 месяца после завершения терапии.

Второй метаанализ исследовал эффективность примерно 150 сессий у взрослых с различными диагнозами. При смешанной или умеренной патологии величина эффекта по общему улучшению симптоматики составила 0,78, увеличившись до 1,02 при среднем последующем наблюдении через 5,2 года.

Промежуточные результаты продолжающегося исследования долгосрочной психоаналитической терапии (PAT) показывают ещё более сильные результаты. Величина эффекта, увеличивавшаяся с каждым дополнительным годом лечения, составляла от 1,62 до 1,89 после трёх лет терапии.

Наиболее поразительным остаётся наблюдение, что симптоматическое улучшение не только сохраняется после завершения терапии, но пациенты часто продолжают улучшаться уже после окончания самого психоаналитического процесса. Сопоставимые виды психотерапии не демонстрируют подобного феномена в сопоставимой степени.

Для Солмса вывод заключается в том, что в психоаналитической терапии действие продолжается после завершения лечения, позволяя пациентам и дальше получать пользу спустя долгое время после окончания терапии. Именно поэтому он называет психоанализ «единственным исцелением», и именно этот тезис он подробно аргументирует и иллюстрирует на протяжении всей книги.

Профессор Раймонд Таллис пишет: «Если Солмс и не доказал, что психоанализ — «единственное лечение», но убедительно показал, что от психоанализа нельзя просто отмахиваться как от ненаучного шарлатанства».

Я никогда не делаю репостов. Но тут очень захотелось поделиться.

Это могла бы быть цитата
Юнга или Фрейда, но я пока читаю
«Дюну» Герберта