Ну то есть, фактически это и происходит с диагнозом типа прл и происходило во времена лоботомии, диагноза «блуждающей матки» и фрейда. Патологизация и дискриминация на основе ее построена по примеру патологизации и угнетения женщины. Но я хочу поговорить сейчас только про психо-сферу и фарм-индустрию.
Для критично мыслящих не секрет, что психотерапия во многом фиктивна, потому что нормальные человеческие реакции на ужасы нашего общества признаются «отклонениями», требующими лечения. Особенно для женщин.
В мире победившего капитализма это означает громадный оборот денежной массы для фармакологической индустрии и этих самых психологинь, -терапевток и психиаторок. Точно по этой же причине так поддерживаются транс-переходы. Это фантастически прибыльно. Корреляцию лоббирования в США с этим фактом уже давно выявили, но, разумеется, мировая общественность закрыла глаза на факты.
Так же не секрет, что эмоциональные реакции могут вызывать изменения в химии мозга. О диагнозах расстройства личности уже немалое время критически говорят и в радфем-среде, но, к сожалению, недостаточно громко.
Я кучу лет варилась в психо-тусовке в поиске ответа на вопрос «что со мной не так и как это идентифицировать», и лишь недавно поняла и приняла свою аутичность — это был единственный диагноз, с которым я наконец смогла идентифицироваться на все 100%, и который ответил на все вопросы. И сразу после этого до меня доходит, что диагнозы фиктивны.
Аутичность несколько отличается от обычных расстройств личности, потому что признается как инвалидность. То есть, с ней рождаются. Аутичный мозг просто другой сам по себе. С СДВГ в целом история та же — это не приобретаемое, а врожденное. Но врожденными могут быть огромное количество других «черт личности», влияние генетики на психику неоспоримо. Тем не менее, видимо, есть черты, которые приспособлены к патриархату, а есть те, наличие которых в патриархате делает жизнь невыносимой. Но патриархат сам по себе — опухоль человечества и нездоровое состояние общества. Почему аутичные и сдвгшницы должны адаптироваться к этой уродливой системе, а не система меняться так, чтобы не создавать препятствий для нас?
Сама идея «обычного мозга» и «отличающегося» очень странная. При всем разнообразии человечества такой концепции как дефолтный здоровый мозг в принципе быть не может. Никто им не обладает. Однако на этой основе взращивается патологизация любых отклонений от этой идеализированной концепции, и вместо того, чтобы работать над исправлением нашего общества (= патриархата), которое жестоко абсолютно ко всем и порождает когнитивные искажения, нам предлагается отдать сотни тысяч на таблетки, адаптирующие нашу химию к этому ужасу, а после вдвое больше отдать на сессии у психологини, которая скажет нам, что наши совершенно закономерные реакции на это всё нужно исправлять.
Адекватная психологическая помощь может быть только феминистской. С одной стороны, радфем сам по себе действует терапевтически. Вместо того, чтобы сказать женщине, что она сумасшедшая, если недовольна своим угнетением, феминизм говорит ей, что она абсолютно права, ей не кажется, и проблема не в ней, а в мужиках. Современная психотерапия обвинила бы за это в перекладывании вины (иронично) и отсутствии критического мышления.
С другой стороны, радфем делает очень-очень больно, потому что «прорезает» глаза, которые много лет видели только в темноте, а теперь приходится взглянуть на свет — болезненно, можно неосторожно даже ослепнуть, а можно словить откат обратно во тьму и слепоту.
Вывод из всего этого я могу сделать следующий:
