🔵#𝐏𝐎𝐒𝐓 ➿i think about all the time.
🔤🔤🔤 🔤🤩🤩
🔤🔤🤍🤍🤍🤍🤍
🎤 Ненавидеть школу в которой учишься — в нашем возрасте уже стало привычным делом. Но, вот продолжить обучение в ненавистных стенах после всех произошедших событий — паршиво вдвойне.
После войны мир отчаянно пытался склеить себя обратно, но у меня с этим как-то сразу не получилось. Осознание того, что после всего пережитого ужаса мне придётся провести в этом замке ещё два года, убивало меня медленнее, но вернее Авады. Я ненавидел Хогвартс. Ненавидел учёбу, ненавидел фальшивую бытовую суету и эти полные сочувствия взгляды преподавателей. Ближе к концу учебного года я стал всё чаще и чаще прогуливать уроки. Сначала я притворялся больным, потом за это снимали баллы с факультета, из-за чего сокурсники быстро начали меня недолюбливать, а после мне стало окончательно плевать. На всё и на всех.
Дома проще не было. Мы с мамой превратились в два взрывоопасных заряда, которые детонировали от одного только взгляда друг на друга. Ссоры не утихали ни на день. Не было и получаса, который мы могли бы провести в тишине. Она обязательно находила какую-нибудь мелкую зацепку и начинала скандал. И, конечно, она бесконечно поливала грязью отца. Припоминала, как он ушёл, как предал и как благополучно забыл. Мы орали друг на друга до срыва голоса, вымещая всю ту боль, которая годами выжигала нас изнутри.
Каждый раз после таких вспышек я паршиво себя чувствовал. Я искренне жалел о каждом злом слове, вырвавшемся в порыве гнева, если оно причиняло ей боль или, не дай бог, доводило её до слез. Внутри всё переворачивалось от чувства вины. Но потом я вспоминал, что именно она говорила мне в ответ, и… нет, легче не становилось.
Однажды вечером она вошла в мою комнату, уже едва сдерживая ярость. Она узнала про мои прогулы и только что получила письмо с официальными результатами моих экзаменов. Честно говоря, я даже не помню, С.О.В. это были или Ж.А.Б.А. — эти два года после войны слились в один сплошной, невнятный ком ажиотажа и бреда, на который мне проще было забить. Разумеется, те ничтожные оценки, что были выведены на пергаменте, привели её в бешенство.
Я стоял у окна, сжав кулаки в карманах, а она металась по комнате и кричала, что я своими руками ломаю себе жизнь, что я конченый эгоист и совершенно о ней не думаю. В тот раз я почему-то молчал. Ничего не отвечал, просто заталкивал всё глубже внутрь. Это вышло неожиданно даже для меня самого, ведь обычно я орал громче неё и обзывался хуже неё.
Это длилось недолго. Помню нашу последнюю и самую страшную ссору. В тот день я перешел абсолютно все границы. Я сидел за своим письменным столом, когда она вновь ворвалась без стука. В руках у неё был тот самый деревянный ящик, который я когда-то спрятал в подвале. Я был уверен, что спрятал его надёжно, и понятия не имел, как она его нашла. Это было моим личным тайником, секретом от всего мира. И в первую очередь от неё.
➿Майкл, что это такое? — спросила она.
На удивление, в тот момент она ещё держала себя в руках. Не кричала, не визжала, лишь дышала чуть тяжелее обычного. Я долго не отвечал, соображал, что бы соврать, чтобы она поскорее отвязалась и ушла.
Мама, поняв, что ответа не дождётся, выхватила палочку, с треском отперла замок и просто вывалила всё содержимое ящика прямо на паркет. По полу рассыпались старые письма, пожелтевшие колдографии и среди всего этого бумажного мусора — потертая деревянная фигурка дракона. Та самая, которую папа сунул мне в ладонь перед своим уходом, наговорив, что она станет нашим «талисманом». Очередная дешёвая ложь, в которую я тогда так слепо и наивно поверил.
➿Зачем?.. Положи на место! — тихо выговорил я, медленно поднимая на неё глаза.
➿Ты хранишь это? — Она шагнула вперёд и с силой наступила каблуком прямо на одно из писем, уставившись на меня глазами, полными обиды.