«Бери, друг. Мне уж больше не писать».
В 1833 году Даль становится чиновником особых поручений и служит в Оренбурге, где много путешествует по краю, изучает его флору и фауну, быт жителей. В начале XX века один из членов Оренбургской комиссии писал: «...в Оренбурге Даль является перед нами не только... чиновником и плодовитым писателем, но еще филологом, этнографом, археологом, историком, статистиком, ботаником и натуралистом... Исследователи Оренбургского края до сих пор пользуются трудами Даля как первоисточником...». Там же в Оренбурге Даль подружится с Александром Сергеевичем Пушкиным, приехавшим туда изучать материалы пугачевского бунта. Из рассказа публициста Мельникова-Печерского: «Незадолго до смерти Пушкин услыхал от Даля, что шкурка, которую ежегодно сбрасывают с себя змеи, называется по-русски — выползина. Ему очень понравилось это слово, и наш великий поэт среди шуток с грустью сказал Далю: „Да, вот мы пишем, зовемся тоже писателями, а половины русских слов не знаем!..“ На другой день Пушкин пришел к Далю в новом сюртуке. „Какова выползина! — сказал он, смеясь своим веселым, звонким, искренним смехом. — Ну, из этой выползины я не скоро выползу. В этой выползине я такое напишу...“» Через несколько дней на дуэли Дантес прострелил эту «выползину». Последнюю ночь Пушкин провел почти на руках своего друга-доктора, Владимира Даля. На память ему осталась та самая "выползина" с маленькой простреленной дырочкой.

Так начиналась легенда...Произошло это по дороге из Петербурга к месту службы, в марте 1819 года. Близ почтовой станции Зимогорский Ям, что в трехстах верстах от столицы, ямщик обернулся к замерзающему седоку — мичману Далю — и ободрил: «Замолаживает». — «Как это замолаживает?» — удивился незнакомому слову Даль. «Замолаживает. Вишь, пасмурнеет. Знать, к теплу». Владимир вытащил тетрадку и коченеющими пальцами записал: «Замолаживает — в Новгородской губернии значит: небо пасмурнеет, заволакивается тучами». Так началась история великого словаря. Продолжение следует
#sacvoyage #ЖЗЛ
Источник