Тост за Прилепина

Пишут, сегодня празднует юбилей литератор Захар Прилепин, это слышно по дружному кваканию поистине аристофановского хора, которое неотличимо и потому сливается в монотонный гул - “сладкийкакхавкадухмяныйглыбачеловечищебратуха”. Но, в то же время, бессмысленно отрицать тот факт, что Прилепин действительно оставил свой след в околокультурном сообществе РФ, поэтому, наверное, мне, как бесстрастному хроникеру литпроцесса, следует сказать пару слов о юбиляре и о том, что собой этот след представляет.

Я сам писатель, жить с этим даром очень тяжело, особенно если у вас сатирический дар. Но даже если и лирический, то все равно непросто. “Не могу молчать, ради красного словца” это все про нас, и ничего хорошего тут нет. Если вы сатирик, как я или Вольтер, то представьте, что вы василиск и, куда ни посмотрите, все выжигаете взглядом. А если нет и вы лирик (иногда случалось и мне, но в молодости), то, касаясь всего, что любите - а писатель любит все, он жаден до жизни - запечатлеваете в золоте и, обессмертив, все равно убиваете (писатель, как Солнце, греет и дает жизнь целому миру, но вблизи отдельных представителей его сжигает, помните миф об Икаре). Нелитератор Прилепин этого дара лишен полностью, абсолютно. Это не просто " музыкант лишенный слуха", а глухой, который не умеет играть, не знает нот. Его слова не значат ничего, он может написать или сказать что угодно, и эти слова в тот же момент уносит ветер, как шелуху. Именно поэтому он контролирует все, что говорит - естественный процесс рождения мысли и текста у настоящего писателя предполагает некоторую неподконтрольность слова творцу (и это понятно, ведь вначале было Оно, а мы лишь проводники) - и потому он не говорит, а звякает кассой. Дзык. Дзынь. 100 рублей. 1000 долларов. Деньги, деньги. Еще. За деньги он скажет и не скажет что угодно.

При этом, будучи лишен артистического дара слова, Прилепин как настоящий артист, эпатирует. Он очевидный негодяй, подлец и просто подонок, но каждый раз, когда падает публично на какое-то дно выгребной ямы мерзости и кажется, что ниже не упасть, потому что некуда, он… копает дно и уходит еще глубже вместе с жижей. Казалось бы, что может быть позорнее объявить, что уходишь на войну, а попасть на пьянки в рестораны? Но Захар, не смутившись, покопался на дне выгребной ямы и… пробил новый канал, когда оказалось, что его “помощь Донбассу” - не его личные деньги миллионера, а государственные гранты. Сейчас негодяй за деньги лоббирует замещение русского народа. Я не сомневаюсь, что он не подведет, и падет еще ниже.

… Пройдоха и величайший негодяй, чудовищный графоман, про обезьяньи неистовства которого и говорить нечего, самый циничный, самый низкий и вредный слуга советского людоедства, необыкновенная противная душонка, мошенник, словоблуд и один из наиболее мерзких богохульников, литературное насекомое с толстыми ляжками и голым черепом, мертвенно бледный, как напудренная старая проститутка, наркоман и патологический лжец, гуттаперчевый, как артист самого грязного подпольного портового театра для взрослых, удаливший себе ребро, чтобы радовать почтенную пьяную публику, помещик с дворней и псарней и ручками тунеядца, украшенными безвкусными "блатными" перстнями, болтающий про 'трудящихся", кокетливый аферист Прилепин войдет в историю постсоветской литературы как навозный жук, который сумел скатать в огромный шар все грехи, которые когда-либо были совершены советскими литераторами, запихать эту гору дерьма в свою ненасытную пасть, и бесконечно жевать, распространяя вокруг себя вонь и атмосферу мертвечины, и отравляя все вокруг.

Этим он, безусловно, заслужил себе место пусть не в нашей истории, но в ее кунсткамере.