Чтобы избежать впечатления, будто я придираюсь к американским авторам по каким-то скрытым политическим причинам, я должен специально подчеркнуть, что европейцы вполне способны подражать худшим американским примерам (и даже их превзойти). Вдохновляясь первооснователями, Мерло-Понти в философии и Гурвичем в социологии, во Франции возникла все более тучная порода гуттаперчевых литераторов, которые, соединяя наскоро замешанный марксизм с худшими проявлениями американо-германского жаргона, отняли пальму первенства у Бостона и превратили Париж в передовой центр бессмысленного жаргона, который часто распространяется под марками экзистенциализма и структурализма. Даже если не углубляться в содержание, сами эти марки уже вызывают подозрение своей полной бессмысленностью. Конечно, мы существуем; вещи существуют, и все существующее должно обладать определенной структурой. Все это ранее считалось слишком очевидным, чтобы пространно комментировать тот факт, что все науки изучали и изучают структуры предметов, каковыми они занимаются; а потому единственным новшеством «структурализма» является назойливое повторение самого этого термина «структура», каковое можно считать либо осознанно выбранным приемом, либо, напротив, симптомом невроза навязчивых состояний. Однако, чтобы избежать сложной задачи по переводу отдельных пассажей, напоминающих письмена шизофреников, я откажусь от попытки предоставить вам образчик того, что ныне считается философией, социологией, психологией, лингвистикой и даже историографией на родине Декарта и Вольтера.

И так у них все.
Чтобы узнать, был ли Андрески безумцем, было ли у него чувство юмора и как с этим связано его положение в социальном пространстве, приходите на обсуждение «Социальных наук как колдовства» в библиотеке Шанинки в понедельник.