Вообще, конечно, сравнение дела Долиной и дела Евсейчик подтверждает очень сильное влияние на исход спора в верх.суде фигуры истца.

Я это заметил в свое время в делах о т.н. "титульном обеспечении", то есть, спорах о по займам, возврат которых обеспечен не залогом недвижимости, а собственностью (заемщик передает квартиру в собственность кредитора).

Когда заемщик богат и предмет обеспечения - дорогая квартира, то в отношении этой конструкции гражд.коллегия говорит: все ок, свобода заключения непоименованных в законе обеспечительных сделок, договор действителен.

Как только заемщик - это небогатый человек, а квартира - хрущевка однушка на окраине Саратова, то гражд.коллегия пишет: так нельзя, это ничтожная сделка, она прикрывает залог.

Так и в сюжете со ст. 178. В случае с богатым продавцом - все порядке, сделка действительна, то, что она продана ниже рынка не имеет значения, и ошибка не распознаваема.

В случае с бедным продавцом - сделку надо аннулировать, так как квартира продана ниже рынка, это означает, что покупатель мог бы догадаться об ошибке.

Какими словами можно охарактеризовать такое правосудие? Четкое ли оно, достаточно ли резкое, максимально ли бескомпромиссное? Считают ли добрые читатели, что оно создает правовую определенность?