По результатам утренних бесед за кофе с сыном, я укрепился в мысли о том, что система вещных исков в нашем праве устроена довольно странно и противоречиво.

У нас есть виндикационный иск, есть негаторный иск, есть иск о признании вещного права (разновидностью которого является иск об исключении вещи из-под ареста по чужому долгу). Главное практическое различие между ними состоит в том, что первый подлежит действию исковой давности, а второй нет. И всем истцам очень нравится, когда их иск о защите права собственности суд квалифицирует как негаторный.

Традиционно считается, что виндикационный иск - это иск о защите права собственности вещью, владение которой утрачено, а негаторный иск - это иск о защите владеющего собственника от покушений на владение. В обоих случаях есть требование (притязание) - верни мою вещь, прекрати вторгаться в мою собственность.

Различие между виндикационным и негаторым исками было бы обоснованным если эти иски были бы принципиально различны по своей природе.

Но, кажется, этого нет. В обоих исках истец должен доказать, что он - собственник. В обоих исках истец противопоставляет ответчику свое притязание, основанное на праве собственности - наиболее полной властью над вещью. В обоих исках ответчик может выиграть процесс если он докажет, что у него есть право на вещь (в случае с виндикацией - собственность, приобретенная по добросовестности, в случае с негаторным иском - сервитут, приобретенный по добросовестности).

В обоих случаях материальное право на иск может прекратиться вследствие действия времени (ответчик по виндикации может стать собственником по давности, ответчик по негаторному иску может приобрести сервитут по давности).

Выделение самостоятельных вещных исков - это дань римской правовой традиции. Римские юристы, которые были очень прагматичными людьми и не любили теоретические генерализации, двигались в своих рассуждениях в таком порядке: есть возможность получить защиту в суде (то есть, есть иск), значит есть и право (мы сегодня мыслим в обратном порядке - если есть право, значит, должен быть и иск). Дальше они заметили, что в одних случаях собственник защищается от того, что кто-то себя считает собственником, в других - от того, кто считает, что у него есть сервитут. Так и получилось, что у собственника есть два иска, которыми он защищает свое право собственности.

Однако при научной обработке римских юридических текстов (в 19 веке) проф. Виндшайд обратил внимание на то, что и в первом, и во втором случаях содержательно иски тождественны, а различие в том, с каким нарушением столкнулся собственник - случайно. Мы же, например, не выделяем иск о нарушении договора, выражающемся в несовершении действия, и иск о нарушении договора, выражающемся в нарушении обязанности бездействовать. Так и в случае с вещными исками, он един, а виндикация или негаторный иск - это лишь его частные проявления.

Мне этот подход нравится, он выглядит обоснованным. И, кроме того, он хорошо показывает, что наше решение - задавнивать виндикацию и не задавнивать негаторный иск - нелогично. В отношении притязания, имеющего один и тот же характер - принимать два различных законодательных решения не допустимо, это произвол и неравенство. Классическое обоснование такого подхода (которое встречается в наших учебниках), что, мол, при негаторной ситуации ответчик нарушает право собственности каждый день, неубедительно. Ответчик в виндикационной ситуации тоже каждый день нарушает притязание собственника - не выдает ему его вещь.

Поэтому, кстати, это хороший повод поставить вопрос о конституционности нормы об исковой давности по виндикации. Именно по соображениям фундаментального правового характера - неравенства в одинаковых ситуациях.

Вот это и была бы правильная перенастройка вещного иска в нашем ГК: это один иск - о защите вещного права, и по нему не должно быть исковой давности. Собственник может требовать устранения нарушения своего права собственности (возврата вещи, прекращение покушений на владение вещью) всегда.