В последнее время вопрос женских пространств часто не воспринимается всерьез, особенно тех, которые не предполагают оголения или соревнований. От чисто женских книжных клубов, фестивалей и прочих мероприятий отмахиваются как от якобы неважных.
А вообще-то группы роста самосознания являлись основополагающей составляющей феминизма второй волны. Женщины собирались без участия мужчин и обсуждали свой опыт и угнетение. Именно оттуда по большей части произошло выражение
«личное - это политическое»*. Без надсмотра мужчин эти женщины осознали, что не одиноки, что в своих отношениях и в вопросах угнетения «проблема» заключалась не в них. Они поняли, что такие вещи как сексуальная неудовлетворенность, абьюз, сексуализированное насилие и т.д. не являлись только их личными проблемами, а касались всех женщин.
Без присутствия мужчин они осознали свое угнетение, сумели подобрать верные слова и все понять, прежде чем начать работу по избавлению от него и помощи другим страдающим женщинам. До этого каждой женщине говорили, что она одна сталкивается с такими проблемами, и она верила.
Исключительно женские пространства критически важны для самого существования феминизма. Возможность вести обсуждение без присутствия угнетателей необходима для всех освободительных движений. И такие пространства и группы прямо сейчас являются нелегальными по Автралийским законам.
daizdiary
Эта новая одержимость «транс-женщин» идеей иметь доступ в женские пространства мне кажется злонамеренной. Будучи женщиной из ранее колонизованной страны, я узнаю этот паттерн. И я вместила нечто максимально похожее.
Колонизаторы хотели попасть в группы борющихся за свободу, проникнуть в них тайно и повлиять на них изнутри. Они делали это либо просто силой (запрещали местным самоорганизовываться, бастовать, протестовать, а в случае неповиновения избивали их или расстреливали); либо они поступали еще более злостно. Они сближались с местными, утверждали, что они на их стороне, но на деле у них были совсем иные намерения. Они рассказывали, как их якобы тоже дискриминируют, ведь им не платят обещанных денег, как вышестоящие колонизаторы так же притесняют их, и пытались убедить местных жительниц, что их опыт угнетение не так уж и различается.
Это позволяло им проникать на собрания, и это создавало дилемму. Теперь местные не могли открыто осуждать превосходство белых и насилие в свою сторону без того, чтобы не показаться ужасными людинями. За ними теперь наблюдали, и это очень усложняло жизнь действительно желающим высказаться и восстать. И это не только размывало их беспокойство и отвлекало от сути, но и отталкивало потенциальных участниц, которые опасались, что их обманут.
Мы все знаем, что какими бы благими ни были ваши намерения, являясь представителями группы колонизаторов, вы НИКОГДА не будете настолько же угнетены, как местное население. Вы же и есть угнетатели.
Колонизаторы не могут быть борцами за свободу.
*Работы участниц группы Радикальные женщины Нью-Йорка:
- Кэрол Ханиш, «Личное – это политическое», 1969;
- Кэти Сарачайлд «Рост самосознания: радикальное оружие», 1973.