Выдавая дочерей замуж, семейства высшего класса усиливали своё социальное и экономическое влияние. Браки скрепляли военные и деловые союзы. Отцы могли отдать некоторых дочерей в служение богам, таким образом и завоёвывая божественное расположение, и возвращая в семью приданое дочери (приданое отдавалось храму, а после смерти женщины возвращалось семье) [1]. Таким образом излишек дочерей по сравнению с сыновьями можно было обратить на пользу семье.

В обществе, где владение землями и скотом определяло высоту положения, целью брака стало продолжение рода через сыновей. Обмен подарками между двумя богатыми семействами на свадьбе их дочери и сына закреплял взаимные обязательства семей и обеспечивал передачу собственности мужчинам семьи. Приданое давалось только после консуммации брака — после того, как жена доказывала свою потенциальную способность родить сыновей, то есть исполнить главную цель брака. Только после этого жена приобретала определённые материальные и социальные права. Тот факт, что её приданое передавалась по наследству её сыновьям, также означал, что сыновья принадлежат семье отца, и его собственность достанется им. Женщины ценились преимущественно за способность рожать, и так сформировалась их пожизненная зависимость от мужчин [2].

Аналогичное стремление менее обеспеченных семей породниться браками с семьями равного или более высокого положения приводило к иному результату. В этом случае недостаток средств на выкуп невесты для сына можно было компенсировать, выдав замуж дочь. Однако, по заявлению востоковедки Элен Кассин, "если у семьи не было юной дочери, которую можно было выдать замуж и получить выкуп деньгами, семья была вынуждена пожертвовать частью имущества и предложить в качестве выкупа дом или поле" [3]. Такие сделки могли привести к разорению семьи, долгам и утрате положения.

В этом случае семье пришлось бы отдать дочерей (и, возможно, сыновей) в долговое рабство или продать. Проданные таким образом дочери могли стать наложницами, обычными домашними рабынями, или попасть в проституцию. Также рабовладельцы могли купить их как жён для своих рабов. В любом случае и семья, и дочь утрачивали экономический статус и социальное положение.

В семьях низшего класса, у которых не было или было мало собственности, такой собственностью становились людини (детини обоих полов) — их продавали в рабство или сочетали браком с сыновьями или дочерями ещё бóльших бедняков. Таким образом они утрачивали все имущественные права в родной семье. Однако возможно было организовать брак сына на девушке его класса — за счёт продажи его сестры замуж (так сестра выходила замуж через покупку невесты).

<…> Идея брака как партнёрства мужа и жены присутствовала в брачных договорах семей высшего класса. Для женщин низших классов брак сводился к домашнему рабству. В месопотамских законах, а также, более выраженно, в еврейских законах наблюдается всё большее различие между первыми жёнами (высшего класса) и наложницами (низшего класса). Все женщины всё больше страдают от полового контроля и доминирования, однако степень их несвободы от класса к классу меняется. Как мы показали, на одном краю спектра находится замужняя жена, на другом — рабыня, а наложница — посередине. Однако равнять подчинённое положение жены, обладающей материальными и юридическими правами и возможностью владеть другими людинями, извлекая выгоду из их труда, с положением рабыни будет грубой ошибкой. Подобная интерпретация не позволяет ясно увидеть и понять реальные классовые отношения».

(2/3)