***
В картину сгодятся любые краски:
пожары адские, кущи райские.
Художник рисует, и оживает демон.
Опасный человек заигрывает с опасной темой.

Работа кипит, и улыбка под кистью
всё больше похожа на хитрую лисью.
Чудовищ рисуют, чтобы заклясть,
в итоге к ним попадают в пасть.
Грызут их в отместку, прям до кости,
но чудовищам любое внимание льстит.

Виновата любовь, её губы сжатые в свист —
это время летит, пока мазохист и садист
в надежде на свой гармоничный союз
тратят себя и пытаются выйти в плюс.

Бегут от тоски, от неискренней позы ханжей,
поделивших мораль на паи,
бегут, потому что любовь — это розыск человека
с комплексами, похожими на твои.

Отсюда повадки, лицо, овал —
глядя на нас, не поймёшь, кто кого рисовал.
А время уходит. А с ним и любовный трепет.
Сначала художник творит, потом терпит.

Пытается выйти в финал, за финал отвечать ему:
хэппи энд щадящий или гибель всему.
Вот чудовище побеждает, вот валяется — кол в груди.
Это авторский произвол, а раз так, добро победит.

До времени спрячется на листе холста,
за забором букв или в песенке про Христа.
Этого добра столько, что с планеты не извести,
чудище век разменяет, и прощай-прости,
дорогой, куда тебе против книг?

Их миллион с копейками, да столько не надо их.
За тысячелетия горькие, с хождениями по дну,
всё сатанинское войско не могло одолеть одну.

Сергей Раракин
#поэзия@litizdat