***
страшно?
я знаю,
что арахнофоб
боится шёлка
не меньше,
чем пауков.
ведь где-то Она
в шелесте,
шорохе
мягоньких
лапок
семенит в его сторону
на своих восьми —
так быстро,
что, кажется,
лопается тетева
в районе нутра,
прикрытого только
мурашками —
там их оставил шёлк
с рукава её платья.
я не видела это,
но говорю,
потому что во мне
с грохотом,
гомоном,
поднимающимся
из глубин — в забытьё,
проснулось
заебавшее всех,
а теперь и меня,
паучье чутьё,
без которого я
не слышала
голоса за спиной,
холода за стеной,
грохота за углом
и за дверью в ванной,
не дёргалась,
когда замечала нить,
вплетённую в то,
что становится
общим местом,
и вырисовывается,
оборачивается,
вдруг оказывается
чем-то бо‌льшим,
чем думал
арахнофоб.
и я,
петляющая в узоре
на шёлковом платье.

теперь своим сетчатым,
вывернутым наизнанку,
развёрнутым глазом
упираюсь в сеть
причинно-следственных связей
заебавшей всех,
а теперь и меня,
акторно-сетевой теории.
зато замечаю
действительно тонкую,
далеко не всем понятную
нить,
на разных концах которой
арахнофоб
и я,
и Она,
и завод по производству шёлка,
и тутовый шелкопряд,
и несколько швей,
снимающих рилсы про выкройки
платьев А-силуэта —
очень подчёркивают любую фигуру —
и пятиклассник,
поймавший паука-сенокосца,
чтоб подарить его девочке,
живущей в квартире
девяносто восемь
с огромной холодной ванной,
в которой девочка
в мамином
шёлковом платье
смотрится в зеркало
и думает,
как же её заебали
и мальчики, и сенокосцы,
и вообще — всё.

теперь я вижу
и жду,
когда же
задремлет снова
в тихом углу,
окуклится и не вернётся
паучье чутьё.

Элина Халилова
#поэзия@litizdat