ЛИ @litinder
Showing posts older than #404 · Back to latest
В утреннем свете, лишённый малейшего намека на щетину, в женском шелковом саронге, юноша выглядел настолько изящно и беззащитно, что у Хейла не осталось сомнений: мир примет эту ложь. Общество само захочет поверить в романтическую драму о спасённой невесте, лишь бы не заглядывать в ту бездну, которую они принесли с собой со дна океана.
This post (sticker, poll or similar) has no web preview. Open in Telegram
This post (sticker, poll or similar) has no web preview. Open in Telegram
ТрианглОн любил её безумно,Она любила, но двоих,Один герой смотрел угрюмо,А третий лишний был для них.Один был пылкий и отчаянный,Другой богатый, но душой.Она ведь шла походкой смелой,И как всегда, дорогою кривой.Она рвалась меж ними,Не понимая, что к чему.Те двое не подозревали,Что полюбили, ту, одну.И выбрав путь отступный,Оставив боль в груди.Уйдя в закат свободный,Свободный от тоски.Так рухнул треугольник,И растворилась пелена,Лишь ветер в ухо шепчет.«Любовь дана одна.»
This post (sticker, poll or similar) has no web preview. Open in Telegram
— Ну да ладно! — сказала она, бросая опустевшую палочку от рыбы в костёр. — Я тоже страшилку знаю. Одна семья хотела купить пианино. Бабушка сказала им: покупайте любое, только не с красным пятном! Сказала и умерла, — завела Юстина, понижая голос. — Пришли они в магазин, там много всяких пианин, но все дорогие! Продавец им говорит: у нас есть дешёвое, но с красным пятном! Смотрят — нормальное пианино, только пятно красное. Ничего, думают, ототрём! И купили его. Принесли пианино домой, стали оттирать, трут-трут! А пятно только больше становится!Она сделала паузу и обвела публику взглядом исподлобья, едва сдерживая смех — так они притихли, и даже трёхголовый пёс смотрел молча, вытянув морды в её сторону.— И вдруг… — Юстина повела рукой, замедляя речь и почти шепча. — Крышка открывается… а оттуда выходит обезьяна! Жопа у неё красная, как мак! И говорит: всю задницу мне натёрли!И фея замолчала, но никто не засмеялся и не сказал — че за чушь? Лица у троицы вытянулись, муха с большими глазами покачала головой, Тэм и Леона переглянулись.— Ужас какой… — чуть слышно выдохнула ангелия, а король эльфов с трудом проглотил кусочек.— Кошмар, — быстро моргая, сказал он. — А ещё знаешь?— Ну, если такие смелые, — усмехнулась Юстина.Рассказ про гроб на колёсиках заставил слушателей рты открыть. Фея про себя потешалась над ними, смакуя каждое слово:— Девочка, девочка, а гроб на колесиках уже возле твоего дома…— Бля, — выдохнула Леона и осторожно отложила палочку с недоеденной рыбой. Тэм поёжился.Перед финальной фразой Юстина, как надо, поглядела перед собой, выбросила руку в сторону мухи и выкрикнула:— Отдай моё сердце!Муха с визгом подскочила и отпрыгнула.— Юстя! — вскричал Тэм. — Я чуть не сдох, блен!Юстина покатилась со смеху.— Оводы-шмоводы, вот макака с красной какой придёт за вами!Муха на цыпочках обошла Юстину и осторожно присела возле неё.— Я здесь посижукаю, ладно? — пробормотала она и, не дожидаясь ответа, привалилась спиной к спине Юстины. Рысь заворочался, устраиваясь поудобнее между двух девиц. Аярдо протянула руку и беспардонно пощупала его меховые пятнистые «штаны»:— Ну вот, жопа кота! — удовлетворённо сказала она и поглядела через плечо на Юстину. — Повезлячая ты! У мухи таке нету.— Какое нету? — повернула к ней голову фея. — А как же твой… кто там, офицер?— О, мой офицер, — мечтательно улыбнулась муха. — Ар злое кошечка, и жопа жёсткая. Не такая кота.И муха вздохнула, примолкнув. Все молчали, только трещал костёр, поедая новые ветки.— Я, знаешь, крысь бы хочу, — доверительно понизив голос, сказала Юстине Аярдо. — Дашь мне?— Я, может… — Юстина вовремя прикусила язык. «Тоже хочу» зажала. — Как я тебе дам, у меня нету!— Есть у тебя всё, ненадое, а я бы вот мне! — с усмешкой проговорила муха.— Ну ладно, — равнодушно пожала плечом Юстина. Но сердечко-то дёрнулось — как это так, что ещё за «отдать»?
This post (sticker, poll or similar) has no web preview. Open in Telegram
Дикий и неуместный танец поднимает вихри пожухлой травы, закручивает серую хмурую круговерть, стирает черты воинов, размывает их, скрывает и преображает. Белая железная громада Ливонского ордена, тем временем, всей своей мощью мчится на них, разрывая стальными подковами мягкую болотистую землю. Зашорив глаза лошадям, размахивая палицами, склонив в смертоносном наклоне копья, рвётся, летит к очередной победе. Вращение невров резко прерывается, и на опушке стоят уже не люди. Волчьи морды выступают из-под шлемов со стрелкой, жёлтые глаза пылают яростью, кольчуги туго натянуты на волнующихся, рвано дышащих, напряжённых телах, покрытых густой серой шерстью. Лютый вой разрывает осеннее небо и, выдернув из земли своё оружие, русские воины вступают в бой. От чудовищных ударов дубовых щитов взлетают в воздух лошади авангарда ливонцев, погребая под собой всадников и несчастную пехоту, клинки подрезают сухожилия коней, разрубают опешивших всадников. Вгрызаясь в строй невры рассекают лавину рыцарей надвое, в воздух подлетают отрубленные руки и головы, истошные крики обрываются железным лязгом. Лошади в панике уносят седоков в сторону леса, сбрасывают и тащат несчастных, обрекая на верную гибель.Огромный чёрный волк на вороном коне достаёт из седельной сумки рог и протяжно гудит в него. «А-у-у-у-у-м-м-м», — пролетает низкий дрожащий гул над полем брани, и из лесной чащи, справа от поляны, ломая мелкие деревья и кусты, втаптывая осеннюю траву в податливый грунт, несётся грозная кавалерия Невриды. На огромных медведях к полю боя верхом скачут невры. Скачут без доспехов, с одним коротким клинком в правой руке. Мастерски держа поводья они врезаются во фланг железного войска. Чудовищные удары пудовыми лапами мнут шлемы и сминают латы, длинные крепкие когти разрывают кольчуги, отделяют головы от тел, рвут бока лошадям и ломают ноги. Паника набрасывается на рыцарей и добивает стальную орду. Уцелевшие всадники топчут отступающих, пехота бросает оружие и бежит вразброс, крики отчаяния накрывают безымянную поляну. Волк-князь поднимает вверх меч и громко кричит, перекрывая стоны и крики: «Акопирнас! Брат мой, вступай в бой!» В этот же момент из травы взметаются сотни змей, ввинчиваются в сочленения доспехов, заползают под кольчуги, бросаются под копыта лошадям, запрыгивают в щели шлемов.Магистр ливонцев, тем временам, рубя налево и направо странным загнутым клинком, мчится сквозь строй прямо на князя. От его ударов волчьи тела отбрасывает в стороны, воины начинают корчится, их раны дымятся и закипают. Но добраться до чёрного волка он не успевает, мощный удар пикой вырывает его из седла и поднимает вверх. Бронзово-рыжий волк-знаменосец одним мощным движением пробивает магистра насквозь и вздымает над битвой. Размахнувшись из последних сил тот пытается достать своим клинком неприятеля, шлем сваливается с головы, а изо рта струится алая струйка крови. Но лёгким движением мощной когтистой лапы невр выбивает клинок из ослабшей руки. Описав дугу и лихо завращавшись кривой меч падает под копыта взбесившихся лошадей и тонет в чвякающей жиже топкой почвы.— Вот мы и снова встретились, магистр, — рычит рыжий волк, приблизив к своей морде бледное лицо рыцаря.— Я ещё вернусь, — едва слышно шепчет пронзённый насквозь воин и безвольной тряпичной куклой повисает на пике. Знаменосец бросает оружие вместе с магистром и, обнажив свой клинок бросается в общую свалку.Вороны снижают высоту своего кружения, самые смелые робко срываются с орбиты полёта и клюют распростёртые на жёлтой траве тела, после чего, щёлкая клювом, вновь поднимаются в воздух, тяжело разгоняя воздух чёрными крыльями. Битва окончена, русские воины, опираясь на мечи и копья, тяжело дышат, выходя из боевого ража, медведи, жалобно порыкивая, медленно бредут обратно в лесную чащу, тщетно пытаясь дотянуться до полученных ран. Тучи медленно тают, пропуская на залитую кровью поляну золотые лучи холодного осеннего солнца.Огромное поле, окаймленное лесной чащей, ждёт, томится в предвкушении боя, жаждет крови, просит тяжести срубленных тел, томится в невыносимости своей чистоты, дышит и вздыхает, расправляя свои пожухлые пряди, наряжаясь, будто старая дева на выданье, встречает незваных гостей. На краю поля стоит воинство из тысяч клинков. Боевые кони хрупают и нетерпеливо переступают в ожидании сечи, закованные в железо рыцари нервно покачиваются в сёдлах. Тяжёлая железная броня туго обтянута белой парусиной, поверх которой грубо расчерчены красные и чёрные линии, встречающиеся в христианских распятиях. Под недружелюбным серым небом яростно полощутся белые хоругви с красными крестами. Тяжёлые шлемы-ведра грузно венчают головы всадников, через узкие щели глядящих на чужую не гостеприимную землю. Чёрная стая воронов с громким встревоженным гарканьем кружит над христовым войском в ожидании скорой поживы. На белоснежном скакуне впереди строя гарцует рыцарь с нагой головой, рукой он прижимает к себе железный шлем с огромными рогами тура. Потянув поводья на себя он поднимает коня на дыбы, потом пускает в галоп и снова останавливает. Волосы его сальными прядями обрамляют лоснящуюся лысину, а левый глаз наискось закрывает чёрная лента-повязка. Напротив белого войска, на другой стороне поля, стоит русская рать. Воинов всего сотни полторы. Красные хоругви развеваются шквальным осенним ветром, превращая войско в огромный факел, пылающий живым трепещущим пламенем. Затянутые в кольчужные рубахи воины мрачно отливают тусклым блеском. Капли красных щитов с изображением сплетённых змей, фениксов и василисков сливаются в яркую чешую диковинного змея, готового напасть и разорвать своего врага. Тяжёлые клинки и копья томятся в ожидании долгожданного боя. Небо над ними чистое, вороны будто и не ждут здесь поживы. Сквозь жидкое тёмное небо вдруг прорывается ярко белый луч солнца и освещает князя, стоящего впереди своего войска на вороном коне. Его коренастая фигура будто вырастает из массивного крупа породистого жеребца. Внешне он точная копия Всеслава - отца Златы, только волнистые волосы касаются плеч, а борода окладистая и густая.— Ну что, братцы, — гремит Всеслав, заглушая шквальные порывы ветра, — постоим за землю русскую?— Х-э-э-э-эй, — дружно отвечает строй.— Не топтать ливонскому псу древнюю Невриду!— Х-э-э-э-эй, — поддерживает полторы сотни глоток.— Так пойдём и докажем это!— Х-э-э-э-эй, — в этот раз крик умножается шумом леса, уханьем с болот, посвистом птиц и рёвом лесных зверей. Лошади ливонцев в ответ фыркают, пятятся назад, трутся мордами и качают встревоженных всадников.Рядом с князем на гнедом коне сидит его знаменосец. Его лицо, поросшее светло-рыжей бородой, наполовину закрыто шлемом, он нетерпеливо играет желваками и хищно скалится. Правая рука его лежит на рукояти большого двуручного меча, а левой он сжимает длинную пику с развевающимся на ней знаменем.— Nach vorne! — кричит белый всадник и, торопливо накинув рогатый шлем, тянет вожжи одной рукой, а второй, сжимая клинок, указывает на врага. Первые ряды всадников, справившись с опешившими лошадями, грузно устремляются вперёд. Всеслав, тем временем, трогает коня и поднимает вверх закованный в латы кулак. Латники, как по команде, медленно шагают на врага. С каждым шагом они ударяют клинками и копьями по длинным щитам. Над полем брани при каждом их шаге к тяжёлой поступи и железному лязгу добавляется многоголосое грозное дыхание отчаянного русского войска.— Ху-у-у-у, ха-а-а-а, ху-у-у-у, ха-а-а-а! — легко и задорно раздаётся над полем.Лошадь магистра ливонцев упирается копытами, но пришпоренная снова рвётся вперёд.Князь невров выбрасывает вверх клинок, и воины, вмиг смолкнув, останавливаются, становятся на колено и вонзают клинки и копья в землю перед собой. На торчащие из земли орудия они прислоняют свои длинные щиты, образуя двустороннюю пирамиду, и, расставив руки в стороны, начинают вращаться вокруг своей оси, будто в странном ритуале.
This post (sticker, poll or similar) has no web preview. Open in Telegram