— Дьяволом быть скучно, Мелисса! У них форма одежды однообразная. А у нас с тобой... у нас с тобой еще целый гардероб впереди! Габриэль поправил манжету, с тихим вздохом сожаления оглядел свежую прореху на дорогой ткани и, коротко встряхнув руками, решительно закатал рукава до локтей. Мелисса, не отрываясь, смотрела на его предплечья — на тонкие, сухие мышцы, которые перекатывались под кожей, словно живые струны. В нем не было тяжелой мощи кузнеца, но была та опасная, пружинистая сила, которая заставляла замирать сердце. Сквозь сытый, сонный хмель, окутавший ее сознание, она начала понимать, во что так отчаянно влюблен Михаэль. В эту недосягаемую легкость, в эту грацию, которой невозможно научиться, в это сияние, которое не гаснет даже в грязи кабака.
