А за дубовым столом, закинув ногу на ногу, сидел Он. В его позе не было чванства великого господина или суровости завоевателя. Он сидел расслабленно, облокотившись на край парапета и глядя за горизонт, где бескрайний лес тонул в синеватой дымке гор. Его волосы, черные как смоль, длинные и гладкие, словно грива породистого скакуна, ниспадали на плечи. Домнул Градан курил золоченую трубку, резная головка которой была выполнена в виде оскаленной пасти дракона. От него плыл аромат хорошего табака, соли и чего-то неуловимо пряного. Этот запах так остро отозвался во рту Мирко тем самым вкусом из сна, что княжич невольно попятился, едва не наступив на ногу Дану, но тут же спохватился и замер, невольно распахнутыми глазами рассматривая его. Градан был крепок и статен. На нем была белоснежная рубаха с широкими рукавами, а поверх — кептар, длинная бархатная жилетка темно-бордового цвета, расшитая золотом в виде переплетающейся драконьей чешуи. Длинные ноги облегали кожаные штаны, заправленные в высокие сапоги из мягкой юфти. Его крупные, но изящные мужские руки с длинными, острыми ногтями бережно держали трубку. Мирко набрал полную грудь воздуха и выпрямился, стараясь унять дрожь. Хромая бабка-газдыня за его спиной ободряюще кивнула: мол, давай, молодец. Это фамильярное покровительство раздражало его, напоминая о собственной беззащитности. Градан, не оборачиваясь, произнес мягким, бархатным голосом, от которого у Мирко по коже поползли мурашки: — Погода-то какая... Виноград в этом году славно зреть будет. Кровавого вина наделаем, густого, как старая память. Он медленно обернулся. Крупная серьга с каплевидной жемчужиной качнулась в его чуть заостренном ухе. Мирко замер, чувствуя себя птицей перед змеей. На него смотрели раскосые, сияющие изумрудом глаза, в которых плескалось темное, хищное любопытство. Градан изучал его медленно, сверху вниз, задерживая взгляд на тонкой шее княжича и его дрожащих губах, будто уже прикидывая, насколько хрусток этот «хрусталь», прибывший в его владения.
