Я привыкла воспринимать выставки глазами.

Эту я, возможно, не запомню в деталях, но точно запомню, как она звучала: гулом самолётного двигателя, шорохом щебня, сиреной, металлическим лязгом, шелестом пакета, шагами по лужам. Настя задала эту настройку в самом начале — и дальше я только слушала и была.

А теперь на Spectate вышло её эссе. Оно разорвало меня на много-много маленьких частей и оставило внутри какое-то скорбящее чувство, которому я пока не могу дать имя.

Кажется, на этой выставке для меня всё-таки случилась смерть. И вместе с этим что-то похожее на перерождение.