В мясо.

В обычной жизни я держусь нормально. Спокойно разговариваю, веду переговоры, управляю людьми. У меня есть опыт, и я на него опираюсь. Там я собрана и довольно жёсткая. Непробивная.

А вот стоит открыть рот и начать говорить «я художник» — и всё, как будто кто-то выключатель щёлкнул. Голос уезжает куда-то вверх, становится чужим. Руки дрожат и потеют. Чуть-чуть блестящие глаза и дрожащие губы. Внутри ощущение, будто вывернула себя наизнанку: смотрите, вот оно всё, неаккуратное, сырое, живое.

К сожалению (или к счастью, не решила), это вполне телесная история. Это ощущение дрожи и уязвимости вызывает у меня скорее тошноту, чем приятный трепет. Наверное, поэтому я в последние месяцы почти исчезла как художник из публичного поля. Не показываю работы, мало подаюсь на опен-коллы, никуда дальше мастерской не хожу.

Говорить о себе — это тот же самый процесс, что работать с формой. Только там у меня хотя бы есть слой защиты. А здесь как есть, так и есть. Немного криво, ну и ладно.