Наступил сентябрь, и всё стало каким-то тягучим — как нуга из батончика «Натс», который ты спешно жевал рядом с ларьком на станции «Дикая» после похода по грибы. Тягучее ожидание трамвая на остановке, тягучая поездка через пробки из десятков машин, вставших поперек рельс и парализовавших движение, ведь их водители отрицают тягучесть жизни в сентябре и всё стремятся успеть, догнать, проскочить. Тягучее ожидание отправки рабочей маршрутки, пока в неё набиваются коллеги с жёлтыми пропусками, а водитель курит и что-то тягуче обсуждает другими водителями. Тягучий путь до офиса, где ты сидишь, уткнувшись в окно, и смотришь, как зелёный поглощается оранжевым — очень медленно, очень тягуче.

А август таким не был: я с трудом заметила, как он прошёл. Казалось, только вчера бродила по Москве вечерами, а дни сменяли друг друга, чуть ли не толкаясь. Так бывает, когда хочется где-то задержаться: на улице Чаянова после завтрака, на скамейке перед офисом на обеде, рядом с «Дизом», прячась вечером от летнего дождя под деревьями. Но всё скоротечно и быстро становится вчерашним днём.

Тягучий ли сентябрь в Москве? Или Москва вопреки обзывательствам не тянется, а всегда бежит и спешит. Но там тоже уже дожди и оранжевые пятна расползаются по траве. Страшно поехать туда и увидеть, что мир тянется теперь и там — и так будет до следующего лета. Вот выйду я из офиса опять — а там уже не розовый закат за строящимися небоскрёбами и кранами, тянущимися к ним, а темнота, что кроссовки не разглядишь. Вот встану я утром, чтобы пойти на завтрак, а там тоже темнота. И где мои кроссовки?

Не хочется завязнуть в этой нуге, закрутиться и стать гусеницей, из которой может и не явится прекрасная бабочка через семь месяцев. Хочется сбежать из Петербурга, но в то же время не хочется узнать, что этот побег лишит мечты, что где-то ещё не тягуче и можно выбрать «Баунти», который откусил и ничего к губе не прилипло, не растянулось. Только райское наслаждение.