Рассматривая корень слова «сатана», обнаруживается, что само это слово, скорее всего, является существительным, производным от еврейского satan. Это слово допускает некоторые вариации в толкованиях, поскольку может быть образовано от еврейского корня sth, означающего «сбиваться с пути», или nW, указывающего на «отпадать» либо на акт бунта или мятежа. Оно также может происходить от корня Sth, означающего «соблазнять». Если предположить, что дополнительное «azz» является суффиксом, то само слово satan представляет собой абстрактное существительное. Однако этимологические корни неясны. Возможно, ограниченное прочтение этимологического корня satan привело к тому, что фигура Сатаны оказалась наделена качествами этих корневых слов. Однако если добавить дополнительную n, или нун, дело меняется, и мы получаем имя с размытыми этимологическими корнями. П. Л. Дэй предполагает, что значение этого имени лучше discernировать по его встречам и контексту в Писании, учитывая, что обычное значение этого существительного — «противник», как в случае с еврейским satan, так и с арамейским satana. Это еврейское слово было заменено на Diabolus — клеветник, и Ho Satanas, обозначающее противника Бога, когда Священные Писания переводились на греческий и латынь. Satanas и Diabolus стали использоваться соответственно как отсылка к одной и той же сверхъестественной силе. Интересно отметить, что вне еврейских Писаний нет других упоминаний об использовании слова satan, что могло бы указывать на то, что само это слово было создано для служения некой значимой цели. Вопрос в том: какому же значению могло служить это слово? Возможно, слово произошло из аккадской правовой системы, где встречаются три типа должностей, все они переводятся как «обвинители». Эти должности обозначались как bel dababi, bel dini и ak.il karsi. Эти термины использовались для обозначения правовых противников, будь то небесных или земных, и могут рассматриваться как представляющие то же контекстуальное значение, что обнаруживается в употреблении существительного satan. Это указывало бы на то, что, несмотря на отсутствие этимологической связи, существует значимая связь, основанная на историчности. Один пример,