31 1992:7
© Песнопения Лилит, Николай и Кэти де Маттос Фрисвольд Post #446
123
И говоря о сексе и эротическом, эта сфера не так прямолинейна и проста, как мы склонны полагать. Фуко в своей «Истории сексуальности» предположил, что то, что мы в наши дни называем сексом, — это то, что греки называли aphrodisia, что означало использование удовольствия для плотского удовлетворения, в значительной степени связанного с плотским удовольствием, создаваемым между двумя или более телами. Разумное и эротическое использование тела, плоти, понималось Фуко как особый тип знания и преображения «себя к себе», способный раскрыть «истину» плоти, учитывая, как часто плоть на протяжении времени и в разных культурах подвергалась наказанию за то, чего хотели и что делали эрос или желание. Использования эротического в связи с собой и истиной были более мистических измерений, где он, сам того не зная, коснулся тем, схожих с теми, что обсуждались через слова и восприятия Нагловской и Спейра. Для Фуко связь между эротическим и мистическим проходила через кармелитских монахов и братьев, таких как святой Иоанн Креста и Тереза Авильская. Также в этом отношении нам следует принять во внимание использование покаяния; именно через истощение тела — стоя на коленях в молитве часами или днями напролёт — или через физическое наказание тела оно уступало место metanoia. Может показаться, что мы устроены так, что способны получать интенсивное удовольствие только от контраста, а не столько от самого состояния. Возможно, Спейр и здесь что-то нащупал, когда пишет следующее в «Шабаше ведьм»: «Вера — это форма принудительного самогипноза, который может накапливаться и переходить в убеждение. Великие верующие не нуждаются в вере; и все мы убеждаемся плотью являть вещи». 31 Можно сказать, что с этой точки зрения Лилит — это сила, которая заряжает пустое поле или заряжает отсутствие конкретным и
31 1992:7
31 1992:7