© Песнопения Лилит, Николай и Кэти де Маттос Фрисвольд Post #444
139
своим собственным цветом как контрастом, через вызывание эмоции смеха в момент экстаза в единении, и через практику, пока эта эмоция не станет неутомимой и тонкой. Закон, или реакция, побеждается включением. Если бы он наслаждался сотней удовольствий одновременно, сколь бы велик ни был его экстаз, он не теряет, но происходит великое приумножение. Пусть он практикует это ежедневно, соответственно, пока не достигнет центра желания. Он подражал великой цели. Подобно этому, все эмоции должны обрести равновесие в момент эманации, пока не станут единым. Таким образом, препятствуя вере и семени в зачатии, они становятся простыми и космическими. Благодаря его озарению нет ничего, что нельзя было бы объяснить. Несомненно, я нахожу удовлетворение в экстазе. Я теперь поведал вам секрет великой важности, он был известен мне с детства. Даже усердно стремясь к пустоте веры, человек достаточно космичен, чтобы обитать в сокровеннейшем других и наслаждаться ими. Среди людей немногие знают, во что они действительно верят или чего желают; пусть тот, кто хотел бы знать, начнёт с того, что локализует свою веру, пока не увидит свою волю. Существуя как двойственное, они тождественны в желании; через их двойственность нет контроля, ибо воля и вера всегда в разладе, и каждая стремится придать другой форму по своим целям; в итоге ни одна не побеждает, ибо радость есть покров печали. Пусть он соединит их. ? То, что мы видим как в отношении Нагловской, так и в отношении Спейра, — это сознательное использование плоти и секса и направление всего этого к «смерти», которая порождает «интеллект» или «видение» — в обоих случаях связанных с Абсолютом и Восхождением, где Нагловска во многом являет пример жизненно важных тем как в таинственной Чёрной Луне, так и в небесной Венере, тогда как Спейр касается тех же самых тем, но с перспективы почерневшего Солнца, того, что умирает «для себя», но всё из-за «Неё». Возможно, будет интересно вспомнить, что для маркиза де Сада воображение было жизненно важно, когда речь шла о здоровой эротике. Он сам группировал людей в триаду с точки зрения того, как они использовали свои