и особенно те, что касаются того, как хитрецы, переходя на ту сторону, сами становятся той стороной, — подобно тому как женщина, переходящая в незримый мир из-за любовной тоски, порой становилась русалкой в царстве русалок. В любом случае, среди обитателей кургана числятся и мёртвые, и фейри, и прочие лесные духи. Как пишет Кокрейн: «Когда я умру, я отправлюсь в иное место, которое создали я сам и те, кто ушёл прежде меня. Без их труда оно не существовало бы; их вера воздвигла его, и моя вера в него обеспечит мне наследие».18 Для Кокрейна это место мыслилось как Замок, неподвижно вращающийся между двумя мирами. Он располагался на западе и был доступен на закате через определённые пещеры или же через «вхождение в золотой закат». Этот замок весьма напоминает замок Аны, Золотой Жабы, куда её фейри-обитатели, кесалии, приходят к ней каждый день, поднося свою кровь для её пропитания, тогда как сами они обитают в горах и лесах, предпочтительно у источников, в пещерах, курганах и рощах, подобно баскским ламиям и греческим ламиям, — все они в жутковатой связи с туманом и змеями. И именно здесь мы находим сокрытые таинства Лилит и явленные таинства Луны. Естественно, они соприкасаются, но никогда не так прямо, как мы думаем. И всё же здесь нам представляется удобный случай прояснить различие между Безымянным ремеслом Лилит и хитроумными искусствами, рождёнными от Луны. Романский фольклор даёт нам следующие сведения об этой фейрийской расе, повествуя, что они были отпрысками Короля Тумана, сына Пцув, или Земли. Говорят, что Король Туман — слепой мудрец, живущий в горной пещере, охраняемой волками. У его пещеры растёт дерево, из которого сотворены дождь и облака.