𝕷𝖎𝖑𝖎𝖙𝖍 on Telegram: “мира, оставаясь при этом непричастной к тому, че…”

мира, оставаясь при этом непричастной к тому, чем мы её считаем, и, напротив, она — обратное зеркало того, чем мы её полагаем. Существуют также популярные современные философии, которые рассматривают её в манихейской и дуалистической структуре, как силу, активно противодействующую космическому порядку. Хотя я понимаю, что дуальность — это то, как вещи порой выглядят, и Ночь — противоположность Дня, я скептически отношусь к её реальности как таковой. Если взять Ночь и День, это качественное различие, полярности, необходимые для создания равновесия в данном цикле. Я придерживаюсь мнения, что мир — или творение — следует схожей базовой структуре, где одно утверждает другое в сбалансированной динамике взаимной поддержки единой субстанции. Это поле утверждения порождает особую атмосферу или область бытия, где центр и расстояние, иное и различие постоянно отмечаются в монаде за монадой. В то время как хасатан или Иблис являются силами, обозначающими границы, Лилит — это то, что ускользает от любых границ и попыток её определить, и, как таковая, представляет собой совершенно иную и радикальную потенцию. Удаление от источника, от которого проводятся границы, может создать впечатление антагонистических отношений, тогда как на самом деле это поддержка и космический предел, заложенный в самом творении. Со своей стороны, я не вижу в ней безнравственного начала по отношению к моральным кодексам космоса; скорее, я вижу её как полностью внеморальную, и именно в этой потенции она становится космическим террористом, злонамеренной сущностью, сотрясающей миры жестокими и таинственными способами. Неизменными в её проявлении остаются искусность в соблазне, эротическая привлекательность и изменчивая опасность, которая часто заканчивается кровопролитием, убийством, пророческим откровением и удушением. Лилит — загадка и тайна; она — Святой Дух Космического Парадокса. Сосредоточившись на талмудической легенде, где она покидает Адама, отказываясь принять подчинённую сексуальную позу, её использовали как «архетип» торжествующей женщины и фрустрированной сексуальности, а также как силу, поднимающую бунт.

© Песнопения Лилит, Николай и Кэти де Маттос Фрисвольд