© Песнопения Лилит, Николай и Кэти де Маттос Фрисвольд Post #269
119
«Экстремальное» содержит в себе «экстремум» интенсивности чего-то — и больше ничего! Центр и периферия вещей, кажется, сходятся лишь в тысячекратно усиленном виде». Именно такое видение мира она представляет: центр и периферия сливаются, а парадоксы постигаются в моменты предельной ясности. Именно в этой ясности дракон продолжается в вампире, ибо как дракон освящён видением, мудростью и остротой зрения, так и вампиру присуща эта черта. Атмосфера, создаваемая вампиром, прекрасно описана Дж. Шериданом Ле Фаню в его готической новелле 1872 года «Кармилла» следующим образом: «Порой после часа апатии моя странная и прекрасная спутница брала мою руку и сжимала её с нежной настойчивостью, снова и снова; мягко краснея, глядя мне в лицо томными и горящими глазами, дыша так часто, что её платье вздымалось и опускалось от бурного дыхания. Это было подобно пылу влюблённого; это смущало меня; это было отвратительно и в то же время неодолимо; и с алчными глазами она притягивала меня к себе, и её горячие губы скользили по моей щеке в поцелуях; и она шептала, почти всхлипывая: «Ты мой, ты будешь моим, мы с тобой едины навеки». В вампирической Лилит мы встречаем возвышенную Лилит — возвышенную в буквальном смысле, отсылающем к переходу твёрдых тел в пары под действием тепла, но также и в превосходстве величия, с которым она внушает трепет и пробуждает вдохновение! Когда мы смотрим на вампира в других краях, мы находим схожие черты. Например, в Германских Альпах существует вампир и оборотень, который охотится на мужчин или детей, чтобы сосать их грудь, выпивая их кровь и жизненную силу. Они также пьют молоко у скота и матерей. Они могут принимать обличье кошек, свиней или собак. Шотландский баобхан —