© Песнопения Лилит, Николай и Кэти де Маттос Фрисвольд Post #263
152
В этом отношении особенно выделяется рассказ Олауса Магнуса из его «Истории северных народов» (1555 год), где он комментирует таинственную русалку у порта Кальмара в Швеции, которую называли Синяя Дева — ночно-синий цвет всегда ассоциировался с колдовством и тролльдомом, — и её маленький остров был назван в её честь. В этом месте моряки приносили дары, причём Магнус воспринимал их обряды как культ гения места (geni loci). Остров был полон табу и легенд; повсюду рассказывали о прекрасных девах и садах, являвшихся искателю приключений. Здесь удачливый мог предаваться обжорным пирам и чувственным наслаждениям с фейскими девами, если умел передвигаться в этой параллельной реальности. Однако считалось, что лучше не упоминать остров по имени и избегать привлечения внимания ведьм, собиравшихся там на свои шабаши, особенно в четверг, а из всех четвергов — в Великий четверг, который был самым опасным, ибо в этот день Спаситель мира не имел никакой власти; поэтому в эту ночь ведьмы были свободны делать всё, что пожелают, без всяких границ. Если обратиться к землям басков, мы находим прямую языковую связь между русалками и змееподобными женщинами: там русалок, более склонных к хитрым искусствам, называют itsaslamiak — морскими ламиями. Идея влаги, исходящей от океана, тумана, водопадов, источников или рек, кажется, имеет много общего, когда речь идёт о чувственном аппетите их обитателей. Ламия из пещеры, нимфа источника, русалки у края лодки — все они были существами глубокой мудрости и столь же глубоких чувственных аппетитов. В Скандинавии мы находим хульдрефольк, следующих схожим образцам. Говорили, что эти лесные люди были созданиями, сотворёнными до человечества и имевшими хвост. В одной норвежской легенде говорится, что Лилит пряталась в курганах и заботилась о том, чтобы быть скрытой от присутствия Бога. Эти лесные духи считались отдельным видом, близким к людям, но созданным из божественного дыхания (вероятно, Лилит) и дерева, подобно тому, как Один