Выпуск № 142 / Июнь 2026 «Средние века»

ПРЕДИСЛОВИЕ

С тех пор как в обиход вошёл термин «Средние века», эта историческая эпоха неразрывно связана с представлениями об инаковости. Начиная с XIV века образ «тёмных веков» использовался как фон, на котором выгодно выделялись идеалы ренессансного просвещения и гуманизма; позднее романтики создали образ Средневековья как эпохи, не тронутой индустриализацией, — проецируя на неё тоску по жизни в гармонии с природой и духовностью. В XX веке такие мыслители, как Мишель Фуко и Жорж Батай, обращались к социальным формам Средневековья, чтобы критиковать капиталистическую современность. Искушение сбежать от сложного и неустойчивого настоящего в якобы более простое прошлое характерно и для обращений к Средневековью в современной поп-культуре и политике. Этот номер TEXTE ZUR KUNST противопоставляет подобному упрощению более взвешенный взгляд на Средние века — взгляд, признающий как исторические параллели и преемственность, так и противоречия. Отвергая модель эпохи, господствующую в историографии с XVIII века, многие из публикуемых материалов методологически опираются на марксистскую и феминистскую критику, а также на постколониальные, квир- и транс-исследования.

В сочетании различных форм репрезентации и внешне несовместимых перспектив средневековое искусство само по себе может служить источником вдохновения для особых и плюралистических нарративов. То, что мы называем глитчами в изображениях, созданных ИИ, имеет странное сходство с несоответствиями в средневековых способах репрезентации — они могут казаться современному зрителю странными и вместе с тем, если смотреть под таким углом, выглядят удивительно актуально. Возьмём изображение, выбранное для обложки этого номера: панель алтарного триптиха Симоне Мартини, изображающая чудесное исцеление блаженного Агостино Новелло, — на ней одновременно показаны ребёнок, падающий с балкона, и он же, возвращённый к жизни. Это может быть прочитано как свидетельство одновременности и сложности исторических процессов в глобальном Средневековье.

Как подобное расширенное понимание исторической эпохи может оказаться продуктивным для медиевистики? Именно этому посвящена дискуссия за круглым столом между Сюзанн Конклин Акбари, Ллойдом де Биром, Беатой Фрике и Клови Майе под модерацией Евы Шлотойбер. В контексте современного искусства, стратегически использующего отсылки к Средневековью для усложнения исторических нарративов, медиевисты указывают, с одной стороны, на возможности, которые открывают индигенные иконографии и методы фиксации знания для критики универсалистских претензий евроцентричной историографии. С другой стороны, их пристальное чтение средневековых произведений демонстрирует, как устоявшиеся интерпретации в конкретных географических и исторических контекстах могут быть поставлены под сомнение намеренным расширением угла зрения.

Исследование Нэнси Тебо, посвящённое двум позднесредневековым изображениям встречи царя Соломона с царицей Савской, также исследует случайностный характер средневековой иконографии. Анализируя связь образа и текста, Тебо показывает, что рефлексия об ограничениях визуальной репрезентации, которую принято ассоциировать с модернизмом, уже присутствует в средневековом искусстве, и ставит под сомнение достоверность гендерных изображений.

Хусейн Фэнси и Венди Шоу обсуждают, как концепция Средних веков стратегически использовалась для обесценивания исламских художественных и социальных форм. Схематическому противопоставлению христианского Средневековья и современного ему золотого века исламского мира они противопоставляют реальность живого культурного и экономического обмена в средиземноморском регионе. В их разговоре также затрагивается вопрос о том, как современный нарратив прогресса и инфраструктура капитализма сформировали восприятие исламского искусства.