Boyarskie’s Life Journey

С огромным трудом отобрал десять фотографий для первого блока картинок к рассказу про Белград. В целом впечатление было очень яркое и неожиданное для меня. Этот город не выглядит ни российским (как я ожидал), ни европейским (как я тоже ожидал). Зелёный, эклектичный, каменный. Визуально он мне показался покрытым слоем последствий собственной современной истории, военных конфликтов и народных протестов. Мне было сложно смотреть глубже, я видел эти надписи, граффити и трещины на зданиях, даже если пытался на них не смотреть. А внутри, в кафе и магазинах, внезапно очень милое. Ухоженное. Современное, как в Москве или историческое, как в Риге. Если честно, я вообще сравнивать не хотел, но блин не могу не строить параллелей, чтобы нащупать его место у себя внутри. Ещё мне он показался похожим на что-то, что было раньше. В том числе очень большим числом курильщиков. Цветы и окурки — этого очень много. А культурная жизнь, а! Этих плакатов так много. И всё рядом. Ну, понятно, что я не мог сюда не поместить Саню и Машу. И Кирилла, Саниного мужа, с которым я даже не был знаком до этого. Люди были центральными фигурами путешествия. А про Белград вот ещё Земун. Историческая черепичная часть города. Похоже на картинку с обложки книги про Пеппи. И Музей Современного Искусства. Я туда очень рвался. Кайф, что удалось пойти. Это удовольствие. Ну и кофе. Мы его пили множество раз. В том числе в Кооперативе Чёрный. Лучший.

Марк, мой брат, приезжал в Белград на обратном пути из командировки — задержался на два дня после интенсивной съемки в Исландии перед тем, как лететь обратно в Аргентину. Он был страшно уставший после чрезмерного количества перелетов, работы, недосыпа и всё равно не выпускал из рук камеру. Только что, спустя всего пару недель, за которые он переезжал, был с детьми, был с женой, работал и делал еще тонну всякого, он прислал мне папки — 357 фотографий Белграда, которые он «походя» снял в эти два дня, которые мы с ним провели. С ним и нашей любимой Машей, подругой, которую мы знаем 25 (!!!) лет и которая живет в Лиссабоне. Она прилетела специально, чтобы провести с Марком и со мной время.

Во время прогулок я удивлялась: Марк, зачем ты снимаешь ЭТО? Этим были какие-то собачки, тетушки, балконы, улицы, граффити, тарелки, незнакомые люди, углы, лучи, цветочки. Я закатывала глаза «о боже, ты опять снимаешь». Но как приятно сейчас сказать: ой, я была не права. Я смотрела на всё то, что снимал Марк, но видела я что-то другое. Я так давно не работала с Марком как с фотографом! А ведь в наши 17-18 лет и еще много лет после во всех проектах — Афиша, Nike, Alvalle, Naked, Yandex, The Village, везде и всегда я приглашала Марка снимать. Конечно, я много, очень много работала и с другими фотографами и со многими мы стали и остаемся друзьями. Фотография всегда будет огромной и важной частью моей жизни и «ДНК» — спасибо маме! Но я словно бы забыла о том, как это: видеть что-то, как-то это воспринимать — а потом внезапно увидеть подробный отчет о том, как это видел Марк.

На глазах от всех снимков выступили слезы — от удивления, от благодарности, от какого-то хорошего чувства радости.

Вот ведь как.

Сегодня в Аргентине для многих очень грустный день. Например, для меня. Потому что я имел глупость не податься на гражданство раньше. Хотя мог это сделать аж с сентября. И я, и Вика. Но Вика и сейчас может вроде бы. А меня касается новый закон, который сегодня выпустили. Закон обширный, но для меня ключевое изменение такое: чтобы податься на гражданство, нужно два года безвылазно находиться в Аргентине. А я выезжал. И в Бразилию, и в Колумбию, и вот в Европу только что.
Почему мы не подавались? Ждали, пока нам дадут ДНИ (внж). С ним проще открывать монотрибуто (ИП), чтобы показывать доходы. А с тем, что у нас есть (прекария), надо потом будет переоткрывать. Так как налоговые данные изменятся. Глупость и лень, за которые, похоже, придётся очень дорого заплатить. Посмотрим, что будет дальше. Пока думаю, может, попытаться что-то провернуть в ближайшую неделю. Вдруг пока что это реально? Написал нашей адвокатке вопрос про это.

Со всей этой суетой последних недель я практически забил на работу, представляете. Делаю сейчас по две съёмки в неделю, и то они переносятся постоянно. То заболеют заказчики, то дождь, то ещё что. Но в планах сейчас с начала июня вернуться и может даже какое-то промо замутить. Вика, конечно, гений, что умудряется работать среди этого хаоса. Это принципиальное отличие наших карьер, конечно: ко мне люди приходят за услугой, я её оказываю, и они довольные уходят. А к психологу одни и те же люди ходят по стабильному расписанию, которое не так просто изменить.

Вообще я вокруг переезда много думал о том, сколько сейчас вариантов обращаться за разными услугами. Условно: самому покрасить стену или обратиться к маляру. Самому повесить полку или не самому. Сделать уборку, подключить стиральную машину, помыть автомобиль, заказать ужин (или доставку продуктов на дом) или сходить в магазин и приготовить еду самому и так далее. Роскошь или необходимость? Где граница? Тут в Буэнос-Айресе всё уже очень не так, как в Москве. И у нас в жизни, и вообще в представлении общества. Например, детей из нашей школы в 16:30 (далеко до конца рабочего дня!) почти не забирают няни. Я знаю только одну семью, которая пользуется этими услугами, и там маленький малыш.

Или вот работа фотографа. То, что делаю я. Это же совсем не базовый пакет нужд. Тут никто не обращается за съёмками без большого повода. И многие наши знакомые эмигранты вместо того, чтобы нормализовать возможность обращаться к фотографу просто так аргентинцам, сами как будто перестают считать профессиональное фотографирование ценностью. Сужу по тому, что вижу вокруг. А я вот уверен, что это важно. Никогда нам больше не будет 25, 35 или 40 (как мне). Никогда дети снова не станут малышами. Фотки из телефона — это классная постоянная хроника, но разве не хочется КРАСИВО? И чтобы в кадре были все, и это не селфи в случайном месте?
Но да. Даже если хочется. Это не то же самое, что «надо». Однако съёмка в подарок — по-прежнему классно, я считаю. Желаю всем это получать. И сохранять то, что сейчас, себе навсегда. Я по-прежнему стараюсь снимать то, что происходит с семьёй прямо сейчас, а не режиссировать новые события. Дома, в любимом кафе за углом, в парке, на улице. И вот скоро вернусь в обычный любимый строй.

Такие мысли. Обнял всех.

Но вообще в новом доме мне прямо очень нравится. У нас тут патио есть. Не садик, но двухуровневый балкон. А у детей теперь раздельные детские. Правда, для плохой погоды гостиная/столовая будет как будто в коридоре, но это ерунда. Мы в старой квартире гостиной пользовались в основном по выходным. Из того, что надо пережить: кухня стала в два раза меньше. А тусить в ней всё равно хочется всем вместе. Вчера у нас в гостях уже были наши любимые друзья, и мы дважды обнаружили себя ввосьмером в этих семи квадратных метрах, как прямо в советской классической планировке. При том, какие вокруг просторы, и даже есть своя лестница))

Очень интересно наблюдаю за собственными отношениями с вещами всю неделю. Их у нас очень много. Это резко контрастирует с легко и часто переезжающими из квартиры в квартиру окружающими нас друзьями-эмигрантами. Чего там — сели в такси и перевезли всё. У многих из вещей только три-четыре чемодана, несколько чашек, велосипед, коляска и детский стульчик для кормления. А аргентинцы, по-моему, живут очень аскетично. Я видел эти квартиры с одним небольшим шкафом для одежды, стеллажом на десять книг, двумя большими цветками на балконе и базовой обстановкой. Как будто обычно никто не переезжает в два полных грузовика. А мы да. И это не считая десятков перевозок в моей тойоте. Я в связи с этим тону в чувстве стыда за объёмы накопившегося барахла, ведь со стороны хочется выглядеть минималистом.

А что с нами случилось: во-первых, контейнер привёз книги на русском. Их у нас невероятное множество.
Во-вторых, мы же сняли ту прошлую стометровую квартиру без мебели, и за два года и правда очень обросли. Иметь хочется всего поменьше, а вот жить в уютном пространстве со всякими штучками на полочках, картинами на стенах, настольными играми, милой посудой.
В-третьих, нас часто навещают родственники, и всегда привозят по нашим спискам вещи. В основном опять же книги и детскую одежду.
И последнее и самое ужасное: мне невозможно сложно выбрасывать вещи. Даже сломанные и ненужные. Их же починить можно. Ну, потом, когда будет время. Это то, что я говорю себе и Вике, откладывая в шкаф старый любимый рюкзак American Apparel, который мы купили в медовом месяце в Тель-Авиве в 2009 году. Ну молния сломалась в третий раз, я же чинил уже, снова починю. А у этих кроссовок лимитированной японской линии Nike от старости отклеиваются контрастные элементы на подошве. Приклею потом. В эту чашку можно растения сажать, ну и что, что ручка отбилась. И вот куртку мама привезла, она клёвая, хоть и я не хочу её носить. Продать — это ж сложно, и за сколько, и вообще это подарок. Ещё мама накомарник зачем-то привезла, и кучу игрушек на руку, и мы ими не играем, но не избавляться же. И таких вот вещей море. Потом детские тёплые комбинезоны. Не нужны и никогда не будут нужны, надеюсь. И вообще из них все выросли. Но куда их тут денешь? Хоть в Россию переправляй, чтобы на Авито продать прямо. А что. Моло, рейма. Как новые.
Эх.

В прошлой квартире было очень много мест для хранения, и мы выносили и выносили эти коробки и мешки.. И я хотел всё выбросить, а руки не разжимаются. Трансгенерационная травма, что ли. Помню из детства сцену, как дедушка, учёный-геофизик, говорит своей маме, моей прабабушке, которая была кандидатом наук, что вот домашние штаны совсем протёрлись на коленях, надо их выкинуть. А она ему: «По миру пойдёшь!». И вот я, видимо, носитель этой травмы.

Диваны, стеллажи, холодильник, стиралка, посудомойка, стулья, стол, кровати, шкафы, ящики, растения, коробки, коробки, коробки. Расставьтесь сами по местам.

Выкладываю тут фотографии из Исландии, а тем временем наш дом пустеет. В смысле, наш старый дом, с которым мы прощаемся. Квартира, где мы прожили два года. Каждый день несколько раз на машине перевожу коробки, мешки и связки книг в новый дом. Сколько же у нас добра, это офигеть можно. Аргентинцы живут гораздо минималистичнее. Основные предметы — мебель и крупную технику — в субботу перевезут грузчики. Тут было здорово жить. А там будет ещё лучше, надеюсь) И как мы рады, что там нет решёток)))

Но природа там всё равно самое главное достояние, конечно. Невероятные пейзажи, к которым, разумеется, быстро привыкаешь, как к чему-то естественному. Сейчас в мае ощущалась весна. Днём было 14-18 градусов, ночью 3-5. Дважды ехали сквозь какие-то последние снегопады на горных перевалах, хотя высота и небольшая. Зелени пока не так много. В основном всё бежево-коричнево-серое. И я заметил, что в отличие от обычного вообще не хотел делать чёрно-белые фотографии. Как будто цвет мне был очень важен. И в портретах, и в пейзажах.