Кукухонное

Первым поехал отец. Схватил с полки наградной вальтер и трижды выстрелил по телевизионной картинке. Слава богу, в последний момент он оказался менеджером среднего звена. А наградной пистолет - зажигалкой, подаренной улыбчивым ларечником. Тот презентовал ее вместо сдачи при покупке шорт, майки и панамы с символикой курорта, посещенного до пандемии и подскочившего курса.

На кухне эхом щелкнуло у матери. Сидя за ужином и витая в облаках, дочь только сейчас вспомнила о дне гимнастерки назавтра в школе. А мать - об обещании мужа не курить в доме. И о рухнувшем позавчера вместе с ценами на нефть их минимальном выкупе в кранбериз. Неотвратимо замаячил шоппинг по окрестным пятерочке, монеточке и копеечке. А такой круг парализует любой силы волю - даже материнскую.

Что говорить про детскую. Нервозность передалась без потерь засыпавшему в комнате сыну. (Благо, не заблудишься в пятидесяти метрах, - будь ты хоть самой вредной эмоцией.)
Вкупе с завистью к сестре-первокласснице она, конечно, взбудоражила мальчонку. Еще бы: сначала день бантов, потом смешных головных уборов; а теперь, вот, - пилоток и гимнастерок.

Признаться, мальчишка не любил ни гимнастерки, ни войну. Но что-то магнетическое было в возможности нарядиться в одинаковое каждый на свой лад. И потому проворочался с полночи, представляя, как он станет то врачом, то пожарником, то космонавтом. И уснул с улыбкой.

И все в квартире уснули с улыбкой. Потому что папка победил-таки телевизор метким выстрелом с пульта.
А назавтра было чудесное утро. И солнце светило по-весеннему в их кухонное окно.