Поучаствовал в разговоре о судьбах урбанистики. На мой вкус общая рамка получилась тенденциозной и несколько поверхностной, но уж как есть.

Мое интервью началось с вопроса о том сдалась ли российская урбанистика авторитаризму. Я несколько растерялся. Не знаю в чем измеряется авторитарность урбанистики. Хотя понятно, что за 10-е и до вторжения феномен, который называют урбанистикой изменился. Мне нравится формула движения от конформизма к конъюктуре, которую я списал из текса Игоря Гулина о Михалкове в Ъ. Движение напористых, молодых, борзых обернулось в исполнителей по большей части бессмысленных федеральных госзаказов.

В разговорах много всего про Собянина. Мне кажется, что мы еще не разобрались, как подступиться к этой глыбе, как вообще понять, что происходило в Москве последние +10 лет. В очередной раз советую слушать 99% invisible про Роберта Мозеса. Мне кажется там можно найти много ответов.

Мозес — главный строитель Нью-Йорка. Человек, которой научил Штаты тратить бюджетные деньги и добиваться видимых результатов. Собянина любят ровно за же, что и Мозеса. Роберт Каро объяснил Америке, как думать и оценивать наследие Мозеса, то что у эффективности есть цена. Мозес строил парки, дороги и мосты, но он же и сносил менее благополучные районы, уничтожал комьюнити, насаживал субурбию и депревировал метро.

В связи с собянинской Москвой пока не случилось содержательной дискуссии о цене проекта. Успехи понятны, но что с обратной стороны? Москва фантастически преуспела в строительстве метро, но уменьшилось ли время комьюта в агломерации? В городе появились потрясающие парки, но в то же время средний москвич скорее живет каротищах, а не ЦПКиО. Москва топила за ДЭГ, как крутую инновационную штуку, но по щелчку сдала ее в АП т.д. и т.п.

Секрет политического долгожительства Мозеса был в том, что он давал видимый результат, который был нужен политикам. Проблема в том, что за видимыми успехами всегда была и подводная часть. Собянинизм также воспринимается через призму успехов и достижений, но это не полная картина, это pr.

P.S. После начала большой войны все эти рассуждения потеряли смысл. Про цену авторитаризма теперь каждый день пишут в новостях.