Если оставить драму в стороне, то вот что мне удалось выяснить в попытках выбраться из этого замкнутого круга.

Изначально (это где-то в 80-х) популяризовали разделение понятий «локализация» и «перевод» производители ПО. В какой-то момент стало очевидно, что адаптации лишь текстовой составляющей (меню, диалоговых окон, инструкций) недостаточно для успешной дистрибуции продукта. Формат даты и времени, кодировку символов, горячие клавиши тоже нужно переделывать, если хочется, чтобы пользователям в других регионах и странах было ясно, куда жмать. Ну и конечно, желательно не пугать и не отторгать людей неподобающими изображениями, крамольными идеями, непривычными подходами... И проблем с законом тоже не хотелось бы.

Можно сказать, локализация отличается от перевода тем, что включает в себя также те виды адаптации продукта, которые невозможно достичь одними лишь средствами естественного языка:

- адаптация других кодовых систем: иконки, цвета, расположение элементов в пространстве, голоса, музыка;

- техническая адаптация: принципы сортировки, раскладка клавиатуры, кодировки, шрифты;

- юридическая адаптация: лицензии, налоги, возрастные рейтинги;

- организационно-коммерческая: маркетинг, ценообразование, монетизация;

- и другое: LQA, поддержка...

Естественно, если адаптируется что-то одно, оно тянет за собой другое. Довольно трудно переводить текст на естественном языке, если не знаешь, чем заменят сопутствующее изображение и какой закон нарушать нельзя. Но на крупных проектах один человек и даже целый отдел не в состоянии отвечать за всё, поэтому часто требуется разделение ролей: переводчики пишут тексты, дизайнеры рисуют картинки, программисты меняют код и т.д. А чтобы не получилось лоскутное одеяло с дырками, их работу направляют менеджеры и продюсеры локализации.

Пока выходит, что локализация — это надпроцесс, где перевод текстов — лишь составляющая. И у этого надпроцесса, к счастью, есть свои архитекторы.