ЭйАйЛера

Всем привет! Сегодня у меня день рождения!

Праздную я можно сказать на работе, в резиденции в Магадане. Спасибо моей уже любимой галерее Рында, что отобрали меня для участия в резиденции Сопка. Ближайшие недели существую в ритме +8 к Москве.

Год был классный: я попрощалась с кучей всего бестолкового и не нужного, путешествовала каждый месяц (да!), начала вайбкожить (о, ужас), сделала несколько выставок, прошла ряд важных опенколлов и поступила в магистратуру. Ну и вообще стала другой, наконец-то.

Я улетаю в Магадан на художественную резиденцию и в этот раз везу с собой не только технику и кисти с красками, но и целую систему собственных AI-скиллов.

За последние месяцы я собрала для художников инструменты, которые помогают искать контекст, работать с архивами, развивать концепцию проекта, планировать производство и готовить заявки. Теперь проверю из внутри настоящей резиденции, где нужно быстро разобраться в незнакомом месте и не свести всё к красивым картинкам. И на этот раз интернет у меня будет)

В Магадане я планирую собирать локальный визуальный и культурный материал, разговаривать с экспертами, искать темы и связи, которые невозможно увидеть заранее из Москвы. Буду тестировать скилл контекстного исследования, собирать базу проекта, фиксировать решения и постепенно переводить всё это в визуальный язык новой работы.

То есть это будет не только резиденция, но и полевой тест моей Artist Operating System: может ли художник выстроить вокруг себя рабочую автоматизированную инфраструктуру памяти, исследования и производства.
Посмотрим, что моя система сделает с Магаданом. И что Магадан сделает с системой.

И, конечно, ждите проекций с океана и другого конца света, проектор уже летит в багажном отделении)

Сделала новый скилл: универсальный разведчик опенколлов.

Он ищет резиденции, гранты, выставки, проверяет дедлайны, финансирование, скрытые расходы и риски. Просто грузите в языковую модель, которой пользуетесь и начинаете работать.

Сопоставляет каждую ссылку и возможность с конкретной практикой и проектом.

Отвечает не на вопрос:

куда действительно стоит подаваться, с чем и почему?

Видео, которое мы сделали недавно по мотивам раскладов таро неожиданно хорошо принимается в инстаграме. Я уже думала, что постить надо только выставки и материалы с них. Нет, сам по себе визуал тоже работает.

Я говорю мы, потому что за монтажом как обычно Софья Гаркуша @dingobongi

Сегодня было много негативной энергии, в результате:

💀с Codex разобрала все подписки в инсте, отписалась от нерелевантных, подписалась на нужные, создала шаблоны питчей
🖤отправила несколько заявок на выставки автоматизированно с помощью агента и моего скилла по подбору и оформлению документов (будет эксперимент и посмотрим, что пройдет)
🧠 создала пару рилсов (пока руками, но через Edit)
🏄‍♀️ количество написанных текстов я не считаю
🚀продолжаю собираться в Магадан (тут сейчас уже больше физически)

Ну и наконец-то начала оформлять GitHub с моими скиллами.

Я сделала скилл, который помогает художнику не приехать в чужой город с тремя туристическими статьями и маршрутам по давно закрытым музеям.

Вы скажите: Лера, может хватит все автоматизировать, да мы и умеем делать ресерч сами? Нет, не хватит плюс работа по уже готовому скиллу идет быстрее, особенно, если ваша LLM знает ваш контекст.

Скилл исследует место до поездки: ищет книги, статьи, фильмы, архивы, художественные проекты, местных авторов, независимые пространства, промыслы, городские конфликты, социальные сети и живых экспертов, с которыми можно связаться (находит контакты!). А затем собирает из этого домашнюю программу подготовки, исследовательский маршрут или план работы для резиденции и выставки.

Вчера я была на дискуссии на выставке «Я там был» художественного объединения Елизаветы Алексеевой, Льва Алешкина, Анастасии Горшуновой и Светы Калашниковой. Выставка посвящена Магадану, и знакомство с художницами стало для меня очень мягким входом в город, в который я скоро поеду сама.
Кураторы Наталья Гончарова и Наталия Горюнова делают всё, чтобы мы не оказались там людьми, которые прилетели, увидели сопки, нашли несколько красивых символов и сразу начали производить КОНТЕНТ. Нас знакомят с контекстом, историями, людьми и уже существующими художественными высказываниями о месте.

В Плёсе было так же. Куратор Аня Тарарова стала для нас буквально хранительницей территории: показывала, знакомила, объясняла и помогала запомнить местность, чтобы мы влюбились не в открытку, а в живое место с его прошлым и настоящим.

Но так бывает не всегда. Иногда художник приезжает в город почти дикарём: без куратора, проводника и человека, который объяснит, что здесь уже было сделано, кого стоит послушать и о чём опасно говорить))). А иногда весь этот ресерч нужен ещё до поездки, чтобы написать первичную заявку и не построить будущую работу на чужих клише и собственных фантазиях.

Мне хотелось сделать не нейросетевого экскурсовода, а исследовательского собеседника, который помогает сначала услышать место и только потом начинать говорить самому.

Прочла с интересом материал ArtReview про post-AI art. ArtReview собрал Avery Singer, Simon Denny, Holly Herndon, Mat Dryhurst и Jon Rafman, чтобы обсудить, что происходит с искусством после первой истерики вокруг ИИ. Разобрала важное из текста, чтобы вы запомнили имена и культурные симптомы.

В тексте про ярлыки, как быстро постинтернет искусство сменилось ИИ-искусством и прочие вопросы, которые именитые авторы решили обсудить в формате странного штопанного подкаста. Сам формат уже говорит почти больше, чем обычная статья: разговор шёл через X Chat, WhatsApp и Zoom, а потом к нему добавили сгенерированные элементы: текст, трек и deepfake-видео. Получилась не гладкая экспертная панель, а странная система из переписок, контекста, человеческих позиций и машинной переработки.

Главная мысль, которая мне там откликнулась: авторство снова оказывается не в кнопке и не в красивом результате, а в архитектуре решений. Если изображений можно сделать миллион, ценность всё меньше держится на одном финальном артефакте и всё больше уходит в систему, которая задаёт правила его появления. В протокол, ограничение, контекст, датасет, способ отбора.

Вокруг этого разговора развернулась поляна выставок и я все их перечислю.

У Holly Herndon и Mat Dryhurst в K21 в Дюссельдорфе идёт Starmirror — выставка, где музей превращается в тренировочную среду для совместного производства музыки между людьми и ИИ. Посетители, локальные хоры и вокальный ансамбль участвуют в записях голоса, а эти записи становятся датасетом для будущего AI-хора. Человеческий голос в музее становится материалом для коллективной модели.

Там же, в K21, идёт Main Stream Media Jon Rafman — AI-based музыкальный телеканал, который вспоминает MTV 1980-х, но возвращает его уже как мутировавший поток клипов, поп-культуры, интернет-желаний и цифрового беспокойства. У Rafman ИИ не делает образ чище; наоборот, он вытаскивает наружу липкость сети, её фетиши, тревоги, мусор, странную привлекательность и усталость.

А в Венеции в Palazzo Diedo идёт Strange Rules, выставка Herndon, Dryhurst, Hans Ulrich Obrist и Adriana Rispoli про Protocol Art. Там технология рассматривается не как эффект, а как система правил, по которым культура производится, распространяется и воспринимается. Алгоритмы, платформы, AI-модели, компьютерные протоколы и невидимые инструкции становятся не фоном, а материалом.

В общем, художники больше не обязательно пишут манифест. Иногда они собирают среду.

Кто участвует в разговоре:
Avery Singer — американская художница, работающая с живописью, 3D-моделированием и цифровой визуальностью. В War_overlays она впервые вводит AI-based tools в живопись и связывает их с войной, казино, наблюдением и эстетикой ИИ-сбоя.
Simon Denny — новозеландский художник, который давно разбирает технологические мифологии, платформы, корпоративные нарративы, блокчейн и ИИ. В разговоре говорит о своих AI plotter paintings, где diffusion-системы и роботизированные плоттеры собирают “фальшивую футуристическую” живопись.
Holly Herndon — художница и композиторка, работающая с голосом, machine learning и коллективным авторством. В Starmirror вместе с Mat Dryhurst она превращает человеческие голоса в материал для AI-хора.
Mat Dryhurst — художник, исследователь и соавтор Holly Herndon. Его ключевая мысль здесь: ценность смещается от отдельного output к протоколу, системе ограничений и условиям производства медиа.
Jon Rafman — канадский медиа-художник, работающий с интернет-субкультурами, виртуальными мирами, психологией цифровой среды. В Main Stream Media он превращает музыкальный телеканал в ИИ-поток поп-культуры, желания, кошмара и сетевого мусора.

https://artreview.com/what-is-post-ai-art-avery-singer-simon-denny-holly-herndon-mat-dryhurst-jon-rafman/

24 июля в 19:30 в Яндекс Музее на Павелецкой пройдёт открытый паблик-ток «Работа с памятью через технологии и искусство».

Память больше не живёт только в семейных альбомах, архивах и рассказах бабушек. Теперь она хранится в облаках, интерфейсах, датасетах и постоянно переписывается вместе с настоящим.

Маяна Насыбуллова, Даня Ковчий, Татьяна Миронова и Марина Романова обсудят, как работать с историей в эпоху постоянных перемен, почему сохранять объективность становится всё сложнее и какими способами художники и технологические компании фиксируют происходящее.

Мне эта тема особенно интересна, потому что память одна из главных материй, с которыми я работаю сама. Хочу послушать, как другие авторы осмысляют память и где проводят границу между документом, интерпретацией и новым мифом.

Участие бесплатное, нужна предварительная регистрация.

https://museum.yandex.ru/event/pressf_lecture

Наделала эскизов для новой заявки на выставку.

С 27 июля по 23 августа пройдёт пятый поток онлайн AI-кэмпа Вани Юницкого и модуль «Личная эффективность: AI + Human».

За четыре недели участники будут собирать инструменты уже под собственную жизнь и работу:
— second brain и личных ассистентов, которые действительно помнят контекст;
— сайты и лендинги без программистов;
— Telegram-ботов под свои задачи;
— транскрибацию и саммари встреч, лекций и голосовых;
— автоматизированные презентации, документы и таблицы;
— и, главное, навык думать не отдельными сервисами, а системами и контекстом.

Мне интересен именно этот переход: от “я умею пользоваться нейросетью” к “у меня собрана собственная AI-инфраструктура”. Сейчас я много занимаюсь автоматизацией процессов для художников и хочу посмотреть, как ещё можно связать память, тексты, исследования, заявки, контент и ежедневную рутину в одну работающую конструкцию.

Внутри будут эфиры, записанные лекции, чат потока и живая практика. Участники также получают доступ к большой гайд-платформе с картами инструментов, микроуроками, AI-ассистентом и пошаговыми инструкциями. Доступ остаётся и после кэмпа, база продолжает обновляться, плюс участникам навсегда открывают бесплатный Клуб.

Подойдёт и тем, кто только начинает, и тем, кто уже каждый день открывает несколько LLM, но чувствует, что пока управляет скорее цифровым зоопарком, чем собственной системой.

И да: такие сайты и боты, как на примерах кэмпа, тоже будем учиться собирать.
🏕 27 июля — 23 августа
🏕 Онлайн
🏕 Количество мест ограничено
🔗 Сайт кэмпа: https://t.me/TochkiNadAI/1994
🤖 Записаться: https://t.me/tochkicamp_bot
📓 Бесплатный плейбук: https://t.me/TochkiNadAI/1994

Я ехала в Плёс отключаться от сети и наплела там свои сети. Еще в конце прошлого года я задалась целью изучать Россию и поскольку я художница, езжу я в резиденции, на выставки и читать лекции.

В начале июля я провела неделю в Касимовке, деревне примерно в трёх километрах от Плёса. В резиденцию TwinПлёс https://t.me/twinplesя попала через открытый набор: собрала заявку с помощью собственного скилла, который читает условия опенколла, сопоставляет их с моей практикой и помогает вытащить из головы проект и собрать нужные документы.

«Дом без сети» стала новой главой моего проекта «Психея». Что произойдёт с художественной практикой в старом доме, почти без интернета, воды из крана в любую минуту, зеркал и привычной городской скорости? С интернет-зависимой цифровой художницей.

Сначала ничего особенно не происходило, происходил быт, ну и цифровая ломка. В обычные дни мое экранное время 10-12 часов. А там я таскала вёдра, мыла полы и выливала из своей комнаты чёрную воду, плавала между берёз и елей в тёмной глубокой реке, отбивалась от шмелей в бане, слушала дождь и думала, что кто-то поливает дом из огромного крана, настолько непривычным был звук. В первый вечер в комнату залетела птица, а потом под гнездом я нашла маленький красивый трупик другой, все это минута за минутой наполняло мой датасет.

Я раньше ложилась, раньше вставала, думала об использовании воды, как далеко идти, чтобы искупаться, что делать, когда пропадает связь или ломается насос. В городе инфраструктура незаметна, а в деревне она всё время напоминала о себе.

В доме было одно зеркало и даже оно находилось не в моей комнате. На четвертый день в галерее моего телефона не было ни одного селфи. Я перестала проверять, как выгляжу. Возник вопрос, довольно неприятный для человека, много лет работающего с изображениями: что такое красота, если ты не видишь собственного отражения?

Желание фиксировать никуда не исчезло, просто не себя. Я записывала местный говор, фотографировала корни, ткани, дом и дорогу через поле. Читала книги об истории Плёса и местных верованиях. Но эта фиксация была другой по ощущениям, архивной что ли, а не для моментальной публикации. Технологии для меня перестали на 7 дней быть машиной постоянной саморепрезентации.

Мы настраивали проектор и вечером выводили мои цифровые работы на деревянные стены, двери, ковры и растения.

После поездки я сделала ещё один скилл теперь уже для анализа дневников из резиденций. Он ищет повторяющиеся предметы, телесные реакции, локальные слова, сцены, из которых могут вырасти будущие работы. Например, мы проанализировали, что в моих дневниках из Плеса очень много про воду, хотя изнутри так не казалось.

В итоге один скилл помог мне попасть в резиденцию. А второй начать готовить работу.

После открытия DATALAND я решила посмотреть не только восторженные отзывы, но и критические рецензии (потому что склоняюсь к критике сама). Оказалось, что претензий к музею Рефика Анадола уже довольно много и звучат они не от противников нейросетей, а от людей внутри художественного поля. Приготовьтесь, будет много текста.

Самая цитируемая рецензия принадлежит арт-критику Джерри Зальцу. После выставки Unsupervised в MoMA он назвал работу Анадола «a massive techno lava lamp» («огромной лава-лампой») и «a half-million-dollar screensaver» («полумиллионным скринсейвером»). Смысл претензии довольно понятен: зрелище впечатляет, но многие не видят за ним достаточного художественного языка или сложности.
Источник: https://www.forbes.com/sites/rdaniel-foster/2026/03/30/refik-anadols-ai-art-museum-opens-in-los-angeles-this-spring/

Ещё одна повторяющаяся мысль: DATALAND больше похож на иммерсивный аттракцион, чем на музей современного искусства. Некоторые критики сравнивают его с Immersive Van Gogh или Museum of Ice Cream: место, где главное — эффект присутствия и поток впечатлений.
Источник: https://news.artnet.com/art-world/refik-anadol-dataland-review-2-2781630

Интересно, что критика касается не только формы, но и позиции художника. The New Yorker пишет, что Анадол почти никогда не использует ИИ как объект критики. Его работы говорят о красоте данных, памяти, природе, но практически не затрагивают вопросы власти алгоритмов, происхождения датасетов, цифрового контроля или политической экономики искусственного интеллекта. На фоне художников вроде Хито Штайерль или Тревора Паглена это выглядит довольно оптимистичной версией разговора об ИИ. Тут я в целом не протестую, позиция может быть и радикально позитивной.
Источник: https://www.newyorker.com/culture/persons-of-interest/refik-anadol-the-art-worlds-happy-warrior-for-ai
Есть и более институциональная критика.

Итальянское издание Rivista AI пишет, что проблема не столько в самом Анадоле, сколько в том, какую именно версию AI-искусства сегодня готовы показывать музеи. DATALAND представляет ИИ как красивую, безопасную и понятную технологию, тогда как многие более сложные, неудобные и экспериментальные художественные практики остаются за пределами институционального внимания.
Источник: https://www.rivista.ai/2026/06/05/dataland-e-il-problema-dellai-art-presentabile/

Некоторые авторы обращают внимание и на тесную связь художника с крупными технологическими компаниями и обзывают работы NVIDIA-артом. Возникает вопрос: где проходит граница между художественным высказыванием и демонстрацией возможностей вычислительной инфраструктуры? Или, если сформулировать ещё проще: технологии служат художнику или художник становится лучшей презентацией технологий?
Источник: https://www.newyorker.com/culture/persons-of-interest/refik-anadol-the-art-worlds-happy-warrior-for-ai

И, пожалуй, самая неожиданная рецензия появилась после открытия DATALAND. Журналист Business Insider написал, что самым сильным впечатлением музея для него оказался вовсе не генеративный визуал, а запись голоса исчезнувшей птицы. А че тогда мощности жгли?
Источник: https://www.businessinsider.com/dataland-worlds-first-ai-art-museum-in-la-photos-2026-7

Мой коллега по Березовому Промпту Тоша Петров провел действительно интересный анализ (расследование!) и выяснил, почему все так вышло и кто оплачивает банкет. Жаль, но речь совсем не об искусстве и технологиях.
Источник: https://t.me/StLaurentJr/679

Интересно наблюдать, что ИИ-искусство наконец-то начинают обсуждать как искусство. Люди уже не спросят «можно ли использовать нейросети», а разбирают художественный язык, институциональную политику, авторскую позицию и зрительский опыт.

С сентября я студентка магистратуры Центрального университета по программе Медиаискусство.

Очень важное для меня событие: мой диплом бакалавра (красный, МГУ) пылился 8 лет в шкафу в ожидании образования по интересной мне специальности. А после, как такие направления появились, я лечилась и была не в строю. Но у меня с детства фокус на учебе, я люблю учиться и, возможно, поэтому у меня так хорошо выходит преподавать.

Поэтому с сентября начинается поистине новый период жизни, буду снова студенткой, буду изучать новое и расширять свою практику.

В Мельбурне сейчас идёт выставка Are you lonely tonight? I’m so lonesome I could cry про одиночество в мире бесконечной цифры. Каждая локация и предмет выставки становится уликой тоски цифрового тела. Удивительно, как мы все стали цифровой-одинокими, при этом чувствуем тоже самое, что люди в другом полушарии.

Кровать с ноутбуком и наушниками, одинокая золотая рыбка в аквариуме, архив найденных фотографий и брошенных вещей и пару объектов, о которых я расскажу побольше.

Механическая бутылка горчицы, которая бесконечно свайпает инсту в поисках своей идеальной сгенерированной булочки. Часто чувствую себя этой горчицей, в ожидании онлайн-действий своей булочки. Один из самых точных образов цифрового одиночества, которые я видела за последнее время.

На выставке еще есть семиметровый тканый гобелен из мемов, тревог и думскроллинга. Мем обычно живёт секунду или максимум месяц, а на полотне весь этот цифровой мусор, тревога и бесконечное листание становятся вещественными.

Наше биологическое тело все еще существует, но уже несколько лет, большая часть его социального существования уже вынесена наружу: в ленту, дейтинг-приложения, аватарки, сторис, реакции, архивы, сохранёнки, чужие фото и чужие идеальные булочки.

Связи стало больше, не отвечать дольше 15 минут уже игнор и это сводит с ума, у меня социальная усталость начинается после одного активного дня в сети. Постоянное присутствие при болезненном отсутствии близости.

И горчица, которая свайпает булочек, выглядит смешно ровно до того момента, пока не вспоминаешь, сколько раз сам листал что-то не для поиска, а по инерции, чувствуя, что варианты бесконечны и булочка где-то ждет.