Александр Лепин | Channel

Рутина высокоинтеллектуальных материй.

Чем больше я читаю футбольной литературы, тем чаще задумываюсь о том, что нам стоило бы больше читать не о Гвардиоле и Сейрул·ло, а о людях, которые работают здесь, в России.

О тренерах, которые каждый день сталкиваются с совершенно другими проблемами. С отсутствием полей, автобусами, родителями, руководителями, финансированием, переманиванием игроков, а иногда и с откровенным давлением со стороны людей, далёких от футбола.

Мне было бы интересно прочитать подробную историю обычного российского тренера. Как он работает, с кем договаривается, какие решения принимает, на что тратит время, почему иногда вынужден заниматься всем подряд, кроме самого футбола.

Мы много рассуждаем о философии игры, методологических принципах, когнитивных процессах и тренировочных моделях. Ездим на конференции, слушаем известных специалистов, фотографируемся с ними.

Но насколько всё это соприкасается с условиями, в которых работает большинство наших тренеров?

Раньше меня гораздо больше интересовали философские основания футбола. Сейчас я всё чаще думаю о вещах, которые прежде казались второстепенными. Оказывается, именно они во многом определяют, сможет ли тренер вообще реализовать свои профессиональные знания.

И дело не в том, что методология перестала быть важной. Просто между красивой футбольной идеей и её реализацией существует огромный пласт повседневной работы, о котором почти не принято говорить.

Мне кажется, в этом тоже необходимо разбираться. Быть профессионалом не только в построении упражнений и организации игры, но и в понимании среды, в которой существует наш футбол.

Возможно, нам стоит чаще слушать не тех, кто рассказывает, каким футбол должен быть, а тех, кто каждый день пытается сделать его лучше в тех условиях, которые есть.

Потому что прежде чем рассуждать о высоких материях, неплохо бы разобраться, как на самом деле устроен футбол вокруг нас.

🧠 @neurondo
Александр Лепин | Channel

Мультивселенная ГОСТов. Российская методология.

Если я скажу «испанский футбол», скорее всего, у большинства хотя бы какой-то образ появится сразу: короткие пасы, вытягивание соперника, постоянное движение мяча и как было в одной из книг,издевательство в 1000 пасов.

Пусть это очень грубое описание и сама Испания намного разнообразнее, но образ всё-таки есть.

А теперь попробуйте сделать то же самое со словами «российский футбол». И я сейчас совершенно без шуток: что это? Какие идеи мы вообще связываем с российским футболом, как хотим двигать мяч, создавать пространство, чему учим игрока и как понимаем саму тренировку?

Наверное, у многих первой ассоциацией будут длинные пасы, борьба, второй этаж, подборы. Возможно, более прямолинейная игра и меньше той мелкой работы с мячом и пространством, которую мы привыкли связывать с Испанией. Хорошо это или плохо — сейчас вообще не об этом.

Мне интереснее другое: почему у одной футбольной культуры мы довольно легко можем представить её лицо, а про свою начинаем долго думать?

Давно разговаривал с одним испанским тренером, и он неожиданно довольно жёстко прошёлся по Сейрул·ло.

Сказал примерно следующее: его нельзя воспринимать как универсальную точку отсчёта, потому что почти весь его большой опыт связан с одной средой, одним клубом и выдающимися поколениями игроков.

А потом сказал вещь, которая мне понравилась намного больше: «Мне очень нравится российский футбол». И дальше разговор стал ещё интереснее.

По его мнению, тот футбол, который мы привыкли считать испанским, во многом вообще нельзя назвать исключительно испанским.

Огромная часть этой идеи пришла через Кройфа, а значит, внутри современной испанской футбольной идентичности уже давно живёт Голландия.

И вот здесь у меня возник другой вопрос. Может быть, национальная футбольная методология вообще не должна выглядеть как набор каких-то чистых национальных признаков?

Может быть, сильная футбольная культура появляется именно тогда, когда умеет брать чужие идеи, пропускать их через себя и постепенно создавать что-то своё?

Тогда мне действительно интересно понять: а что сегодня Россия добавляет в эту футбольную мультивселенную?

🧠 @neurondo
Александр Лепин | Channel

Классный физик, но химик никакой.

Когда я учился в институте, преподаватель как-то открыл книгу и сказал эту фразу про её автора. Я уже даже не помню, о ком именно шла речь. А сама формулировка почему-то осталась в голове.

Недавно вспомнил её, когда думал о людях, которые действительно очень хорошо разбираются в своём деле.

Например, когда я учился водить, у меня был инструктор, который великолепно разбирался в автомобилях. В его компетентности у меня вообще не было сомнений.

Но знать предмет и уметь ему научить — всё-таки разные вещи. Можно разбираться в машинах, футболе, физике или любой другой области намного глубже большинства людей.

И при этом очень плохо переносить их на клетки головного мозга другого человека.

Педагогика — это отдельное умение. Нужно чувствовать, понял тебя человек или нет, где остановиться, где объяснить иначе, где дать ему самому попробовать. Иногда нужно вообще помолчать и послушать обратную связь.

Я знаю много сильных специалистов, у которых огромное количество знаний. Но рядом с ними учиться тяжело, потому что они не умеют выстраивать сам процесс общения. И это никак не отменяет их профессионализма в своей области.

Просто каждый раз вспоминаю ту фразу преподавателя:

«Классный физик, но химик никакой».

Иногда человек может быть прекрасным специалистом. Но преподаватель — это уже другая профессия.

🧠 @neurondo
Александр Лепин | Channel

Обожаю книги про философию футбола.

Мне нравится устроиться где-нибудь на балкончике с кружкой и спокойно почитать. Особенно люблю диалоги — интересно, как люди обсуждают игру между собой, что замечают и о чём спрашивают друг друга.

В книге Марти Перарнау «Футбол и его философия» есть как раз такой эпизод. Хуанма Лильо едет из Мадрида в Вальядолид, а они с Перарнау полдня общаются голосовыми в WhatsApp.

Обсуждают, какой футбол Гвардиола будет строить в «Манчестер Сити», говорят о контратаках и о том, как команде продвигаться вперёд вместе.

Мне это очень близко: я сам обожаю обмениваться голосовухами с тренерами. Можно долго обсуждать одну деталь, слушать, как её понимает другой человек, и по ходу уточнять собственную мысль. Поэтому такие разговоры в книге мне интереснее готовых выводов — хочется самому в них поучаствовать.

И Лильо говорит: «Чем быстрее уйдёт мяч, тем быстрее он вернётся». Он объясняет, что команде нужно время, чтобы занять нужные позиции. Иначе мяч уходит один, а возвращается уже с соперниками.

Ну это же чистая философия. Позже Перарнау снова обсуждает с ним эту фразу, и Лильо рассуждает уже о том, что долго формирующиеся вещи труднее разрушить. Причём под медленностью он понимает правильную, рациональную скорость — без спешки и суеты.

Мне нравится, что с такой мыслью можно остаться и после чтения. Подумать про футбол, про свои дела, про общение с людьми — где стоит поторопиться, а где нужно дать себе и другому время.

Вот эти изменения в собственном понимании мне и интересны: когда после нескольких страниц даже привычное «давай быстрее» хочется сначала обдумать.

🧠 @neurondo
Александр Лепин | Channel

El control orientado

Есть испанский футбольный термин — el control orientado. Его можно перевести как «ориентированный приём» или «ориентированный контроль». А если говорить привычнее по-русски — приём с уходом.

То есть игрок принимает мяч не просто под себя, а сразу направляет его туда, где собирается продолжать действие.

Вроде бы ничего особенного. Любой человек, который регулярно играет в футбол, такие вещи скорее чувствует, чем проговаривает.

Но пока переводил испанскую литературу, я немного зацепился за само слово orientado — ориентированный. И подумал: а ведь ориентирован здесь не только мяч после касания.

До этого должен хорошо ориентироваться в пространстве сам игрок.

Чтобы первым касанием уйти в нужную сторону, сначала нужно понять, какая сторона вообще «нужная».

Посмотреть вокруг, увидеть пространство, партнёров и соперников. И уже на основе этой информации принять мяч.

Получается интересная последовательность:
сначала ориентируешь себя в пространстве — потом ориентируешь приём.

Возможно, в сам термин control orientado такого глубокого смысла никто изначально и не закладывал. Это скорее мысль, к которой я пришёл сам, пока переводил и пытался разобраться не только в русском эквиваленте, но и в самом действии.

И самое забавное — всё это довольно банально. Футболисты делают это постоянно, часто вообще не задумываясь. Посмотрел, понял, принял в нужную сторону, продолжил.

Но именно такие простые вещи мне почему-то всё интереснее разбирать глубже. Потому что иногда за одним первым касанием стоит гораздо больше, чем кажется.

Мяч ещё не пришёл, а хороший приём уже начался.

🧠 @neurondo
Александр Лепин | Channel

Про любительский футбол

Футбол похож на мост. В нём есть большие детали, которые сразу бросаются в глаза, и сотни маленьких связей, благодаря которым вся конструкция вообще держится.

Убери связи — останутся отдельные части, но моста уже не будет.

Вот примерно так я чувствую себя, когда играю в любительский футбол. Очень часто человек получает мяч — и сразу бежит вперёд, будто вокруг больше никого нет. Зачем партнёры, зачем пространство, зачем сначала что-то подготовить — непонятно.

А мне интересны именно эти маленькие связи. Дал пас, открылся снова, подключился третий, кто-то своим движением вытянул соперника, кто-то освободил пространство, кто-то изменил его ориентацию.

И из десятков таких маленьких действий вдруг начинает складываться футбол.

Наверное, это и есть то, что мне нравится в слове relación — отношение, связь. Не один человек что-то придумал и побежал исполнять, а несколько игроков вместе построили ситуацию. Один создал возможность для другого, хотя сам мог даже не коснуться
мяча.

И самое интересное начинается, когда на поле встречаешь человека, который тоже это чувствует. Таких, по моему опыту, немного, но вы будто сразу находите друг друга. Два-три паса, несколько движений — и появляется какая-то футбольная химия.

Потом разговариваешь и часто выясняется, что у человека была школа: кто-то играл в молодёжке, кто-то дошёл до профессионального футбола. Возможно, поэтому он видит не только мяч и ворота, но и то, что происходит между ними.

Он видит маленькие детали моста.

Вот тогда играть становится потрясающе интересно. Не потому, что вы сделали сорок пасов вместо четырёх, а потому, что вы что-то построили вместе. И для меня в этом, наверное, один из главных кайфов футбола.

🧠 @neurondo
Александр Лепин | Channel

Люди потихоньку созревают до «ДНК Барселоны».

И меня это правда радует. Потому что всё чаще появляется интерес уже не просто к упражнениям или готовым схемам, а к тому, как футбол устроен глубже.

Такие материалы требуют времени. Иногда одну мысль приходится несколько дней переваривать, возвращаться к ней и потом уже по-другому смотреть на свою тренировку. И именно в этом для меня их ценность.

Хорошая книга не столько даёт ответы, сколько помогает задавать более точные вопросы. Если до неё у тебя было условных 500 вопросов о футболе, после чтения их вполне может стать 5000. И это, на мой взгляд, очень хорошее состояние для тренера.

Постепенно начинаешь понимать, насколько футбол огромный. Чем глубже заходишь, тем больше видишь вещей, на которые раньше просто не обращал внимания. И вместо ощущения «я уже всё знаю» появляется обычное профессиональное любопытство.

А если всё это соединить с «ДНК Барселоны», с модулями и другими материалами, которые постепенно складываются в одну систему, тогда становится ещё интереснее.

Ты уже изучаешь не одну книгу и не одну тему, а начинаешь видеть связи между разными идеями, подходами и уровнями игры. Один материал дополняет другой, и постепенно складывается гораздо более объёмная картина.

И вот в такие моменты я иногда думаю: а ради чего ещё жить в футболе, если не ради таких вещей? Ради возможности постоянно узнавать что-то новое, пересматривать собственные взгляды и спустя годы всё равно открывать игру заново. Наверное, именно поэтому футбол и остаётся таким интересным.

Для меня профессиональный рост примерно так и выглядит. Маленькие шаги каждый день, много чтения, наблюдений, практики, ошибок и новых вопросов. Долгая, спокойная и сосредоточенная работа.

И мне очень нравится, что всё больше людей готовы идти именно в эту сторону. Не за быстрым эффектом, а за более глубоким пониманием игры.

Наверное, в этом сейчас и есть одна из самых приятных вещей во всём, что связано с футбольным образованием.

🧠 @neurondo
Александр Лепин | Channel

Иногда нас лучше дополняют те, с кем сложнее.

У меня есть партнёр, с которым мы понимаем друг друга практически с полуслова. Иногда даже не нужно долго объяснять мысль — другой уже понимает, куда ты ведёшь. И в этом огромный плюс.

Но есть и другая сторона. Когда два человека очень похожи, у них могут совпадать не только сильные стороны. Пробелы тоже могут быть одинаковыми.

То, чего не замечаю я, может не замечать и другой человек. Поэтому в последнее время я всё больше учусь искать плюсы в общении с людьми, которые думают иначе. С которыми сложнее договориться и которые могут смотреть на одну и ту же ситуацию совсем с другой стороны.

Это не всегда удобно. Но именно такой человек иногда замечает то, мимо чего ты проходишь. Задаёт вопрос, который тебе самому не пришёл бы в голову.

А что, если часть ценности отношений находится именно в различиях?

Я не про то, что любой конфликт полезен и нужно обязательно со всеми находить общий язык. Скорее про то, чтобы не принимать различие во взглядах за недостаток отношений.

Недавно я рекламировал здесь уже переведённую мной книгу Альваро Тато Эстепы «Методология общего футбола». Сегодня поймал себя на мысли, что одна из идей оттуда вообще не только про футбол. Иногда привычное взаимодействие настолько удобно, что мы перестаём искать другие варианты. Пока однажды привычный путь не закрывается.

Если команда постоянно решает ситуацию одним способом, тренер может намеренно сделать его недоступным. Игрокам приходится искать другие отношения, по-другому взаимодействовать и находить решения, которые раньше им просто не требовались. В каком-то смысле ограничение делает команду богаче.

С людьми, мне кажется, происходит очень похожая история. Когда тебя понимают с полуслова — это огромная ценность. Но именно поэтому вы можете годами одинаково смотреть в одну сторону и одинаково не замечать то,
что находится в другой.

А человек, с которым приходится договариваться, объяснять и иногда спорить, постоянно показывает тебе другую точку зрения. Не обязательно правильную — просто другую. И иногда этого уже достаточно, чтобы увидеть собственный пробел.

Наверное, поэтому я всё меньше воспринимаю сложность в коммуникации как однозначный минус. Если научиться не воевать с различиями, а использовать их, они начинают дополнять обоих.

Иногда самые сильные отношения строятся не потому, что люди одинаково смотрят на мир, а потому, что они научились смотреть на него вместе с разных сторон.

🧠 @neurondo
Александр Лепин | Channel

Психологу в футболе мало кабинета

За последнее время я всё чаще думаю о футбольной психологии. И каждый раз возвращаюсь к одному и тому же вопросу:

Насколько вообще можно понять проблему футболиста, если разговаривать с ним отдельно от самого футбола?

Очень многое теряется именно в этот момент.

Я часто вижу примерно одну картину: кабинет, созвон, разговор, вопросы о состоянии игрока, его уверенности, страхах, отношении к ошибкам. Наверное, всё это тоже нужно. Но лично мне этого мало.

Мне кажется, футбольный психолог должен гораздо чаще выходить с игроком на поле. Причём иногда даже не нужна тренировка — можно просто выйти вдвоём на пустое поле и уже там разговаривать. Потому что сам контекст сразу меняет разговор.

Вот здесь ты обычно получаешь мяч. Вот здесь у тебя появляется соперник, а после этой ошибки ты вообще перестал просить мяч. Что происходило в этот момент?

И мне кажется, что именно здесь футболист начинает говорить немного по-другому. Он уже не вспоминает ситуацию где-то в кабинете, а снова оказывается внутри знакомой ему среды. А значит, и ответы могут быть более компетентными.

Психолог хочет компетентных (футбольных) вопросов и ответов в не футбольной среде.

Сейрул·ло вообще предлагает смотреть на спортсмена не как на набор отдельных качеств, а как на систему взаимосвязанных структур.

Когнитивная, координационная, физическая, эмоциональная и другие стороны постоянно влияют друг на друга. И вот эта мысль для меня здесь особенно важна.

Представьте: футболист говорит психологу — «Я боюсь ускоряться».

И дальше можно начать работать со страхом. Можно искать причины неуверенности, разбирать эмоции и отношение к ошибке. А если проблема вообще не там?

А если у него проблема в технике бега? Если ему физически неудобно исполнять это движение или есть ограничение в координации? Если есть боль, которую он сам даже нормально не связывает со своим поведением?

Тогда получается очень интересная ситуация. Игрок совершенно искренне говорит: «Я боюсь», а психолог совершенно добросовестно начинает работать со страхом. Но настоящая причина может находиться вообще в другой сфере.

И вот здесь для меня начинается главный вопрос: насколько то, что человек рассказывает о себе, соответствует тому, что с ним происходит в действительности?

Мы ведь сами далеко не всегда правильно понимаем причины собственного поведения. Я тоже могу очень убедительно объяснить, почему поступил определённым образом. Но это ещё не означает, что я правильно нашёл причину.

Поэтому мне и хочется видеть футбольного психолога максимально близко к игре. Чтобы он видел, как человек двигается, как реагирует после ошибки, что происходит с ним под давлением. И в каких ситуациях проблема появляется, а в каких тот же самый футболист ведёт себя совершенно свободно.

А ещё лучше, если психолог действительно понимает футбол. Не просто психологию спортсмена вообще, а именно футбол: позицию, пространство, эпизод, действия партнёров и соперников.

Потому что тогда и вопросы становятся совсем другими.

«Что ты увидел перед приёмом?» «Почему после этого эпизода ты перестал открываться?» «Почему здесь спокойно пошёл в единоборство, а через пять минут в похожей ситуации уже нет?»

И иногда итогом такой работы должно быть не очередное психологическое упражнение. Иногда специалист должен сказать: «Здесь, похоже, я бессилен». Давайте посмотрит тренер по физической подготовке, врач и тд.

Для меня это как раз показатель сильного специалиста. Не пытаться объяснить всё своей профессией. А достаточно глубоко понимать человека и футбол, чтобы вовремя заметить: причина может находиться совсем в другом месте.

Сейрул·ло много говорит о том, что футбол нельзя понимать через одну простую причинно-следственную связь. В игре слишком много взаимных влияний, контекста и непредвиденных изменений. С самим футболистом, мне кажется, ровно та же история.

Чем дальше специалист находится от реального контекста игрока, тем выше риск очень профессионально работать с проблемой, которой у футболиста на самом деле никогда не было.

🧠 @neurondo
Александр Лепин | Channel

Нет тренера,у которого есть база, потому что базы не существует.

Я ещё не видел тренера, у которого действительно есть эта самая «база». Зато постоянно вижу людей, которые рассказывают, что её нет у других.

Футбол — огромный пласт информации. Тактика, методология, техника, физиология, психология, педагогика, анализ, планирование. И это далеко не всё.

Я занимаюсь этим много лет и прочитал примерно сто книг,именно про футбол,а может и больше. И что, у меня теперь есть база? Нет.

Чем больше изучаешь футбол, тем лучше понимаешь, сколько ещё не знаешь. Поэтому само выражение «у него нет базы» для меня звучит довольно странно. Особенно когда человек даже не может объяснить, что он этой базой называет.

У одного база — тактика, у другого — физиология, у третьего — методика. То есть даже если она существует, у каждого она своя. Тогда кто вообще решил, что имеет право измерять ей остальных?

Обычно фраза «у него нет базы» нужна совсем не для разбора знаний тренера. Это удобный способ поставить себя выше, попонтоваться и принизить другого. Сказать три слова и создать впечатление, будто ты понимаешь больше.

Причём за годы я заметил ещё одну интересную вещь. Чем серьёзнее человек разбирается в футболе, тем осторожнее он обычно раздаёт подобные оценки. Потому что понимает масштаб того, чего сам ещё не знает.

А громче всех про чужое «отсутствие базы» почему-то чаще говорят как раз те, у кого с собственными знаниями далеко не всё в порядке.

И довольно часто человек, который первым называет другого дилетантом, сам оказывается дилетантом. Просто более громким.

🧠 @neurondo
Александр Лепин | Channel

Я понял для себя одну простую вещь: в жизни очень важно уметь побеждать.

Но ещё важнее — уметь проигрывать.

Проигрывать без оправданий. Без поиска виноватых, без разговоров про судей, обстоятельства, невезение, погоду, поле и всё остальное.

Потому что в какой-то момент остаётся только факт: ты либо победил, либо проиграл. Всё остальное было важно до матча.

Можно идеально готовиться, всё правильно делать, контролировать игру, создавать больше моментов. Но когда матч закончился, на табло уже есть результат — и спорить с ним бессмысленно.

Если ты проиграл, значит, конкретно сегодня ты уступил. Не навсегда, не потому что ты хуже как человек или специалист, а просто в этом матче соперник оказался сильнее по результату.

И вот здесь начинается самое важное. Не объяснять всем вокруг, почему «на самом деле» ты не должен был проиграть, а принять поражение таким, какое оно есть.

Пожать руку сопернику. Признать его победу. И уже потом спокойно разобрать, где ты ошибся и что должен сделать лучше в следующий раз.

Мне вообще кажется, что человека очень хорошо видно именно после поражения.

Побеждать достойно умеют многие, а вот проигрывать без истерики, злости и оправданий — гораздо сложнее.

Поражение не нужно любить. Его нужно уметь принимать.

Принял. Сделал выводы. Пошёл дальше.

Потому что настоящий соперник — это не тот, кто никогда не проигрывает. А тот, кто после поражения остаётся достойным человеком и возвращается сильнее.

🧠 @neurondo
Александр Лепин | Channel

Почему мы не можем окончательно описать когнитивный цикл

Представьте двух тренеров, которые смотрят один и тот же игровой эпизод. Один видит неправильный пас, второй — ориентацию тела, ограниченное поле зрения и информацию, которой у игрока не было перед принятием решения.

Видеозапись одна, но воспринимают и интерпретируют её они по-разному. И здесь начинается самая неприятная часть разговора о когнитивном цикле.

В книге «Espacios de Fase» он представлен через четыре взаимосвязанных процесса: ощущение и восприятие, интуицию и интерпретацию, принятие решения и самооценку.

Игрок воздействует на среду, среда изменяется и сразу создаёт новую информацию для следующего решения.

Схема помогает понять, что решение не возникает отдельно от восприятия, действия и последующей оценки. Но схема — это способ описания процесса, а не полная карта происходящего внутри человека.

Мы обсуждаем когнитивный цикл с помощью понятий, которыми располагаем сегодня. Через несколько лет могут появиться другие методы исследования, новые данные и более точные модели, поэтому нынешнее объяснение нельзя считать окончательным.

Но есть ещё одно ограничение, о котором говорить сложнее. Это интеллектуальные возможности самого наблюдателя.

Человек способен различать, связывать и интерпретировать только ту информацию, для работы с которой у него уже сформированы необходимые знания и способы мышления. Проблема в том, что мы не всегда способны самостоятельно обнаружить, чего именно нам не хватает.

Тренер может видеть движение игрока, но не замечать информацию, которая вызвала это движение. Тогда он оценивает только результат и объясняет решение футболиста недостатком техники, смелости или понимания игры.

После этого тренер начинает исправлять действие. Хотя настоящая проблема могла возникнуть раньше — на уровне восприятия и интерпретации ситуации.

Это не означает, что одни люди способны думать, а другие нет. Определённая сложность может временно находиться за пределами доступного человеку понимания, потому что у него ещё нет понятий, позволяющих её различить.

И вот парадокс: самостоятельного размышления иногда недостаточно. Если человек пока не способен сформулировать вопрос, простое наблюдение не приведёт его к ответу.

Поэтому мы обращаемся к Сейрул·ло и другим авторам, которые смогли увидеть и описать отношения, ранее остававшиеся для нас незаметными.

Авторитетный автор ценен не тем, что передаёт готовую истину, а тем, что предоставляет интеллектуальный инструмент, с помощью которого мы начинаем воспринимать больше.

После знакомства с новым понятием игра не меняется. Меняется количество различий, которые мы способны в ней обнаружить.

Но и автор ограничен своим временем, языком, опытом и доступными ему знаниями. Поэтому его модель необходимо изучать, проверять практикой и сопоставлять с происходящим в игре, а не превращать в закрытую систему правильных ответов.

Получается своеобразный когнитивный цикл уже на уровне познания. Мы воспринимаем идею, интерпретируем её через собственный опыт, применяем, оцениваем результат и возвращаемся к той же идее с изменившимся пониманием.

Интеллектуальное ограничение — не приговор и не повод пассивно ждать очередного авторитета. Это граница, которую сначала нужно обнаружить, а затем расширять через язык, чтение, диалог, наблюдение и практику.

Когда решение игрока кажется вам неправильным, что вы проверяете первым? Возможности футболиста воспринимать ситуацию — или границы собственной модели игры?

🧠 @neurondo
Александр Лепин | Channel

Человек видит не глазами. Человек видит мозгом.

Глаза получают информацию из окружающей среды. Но то, что в итоге станет для нас «увиденным», уже определяется работой мозга.

Он выделяет важное, отбрасывает лишнее, сопоставляет происходящее с предыдущим опытом и пытается предвидеть, что будет дальше. Причём значительная часть этой работы происходит ещё до того, как мы успеем вывести её на уровень осознанности.

Наверняка у каждого бывало: что-то сделал, ответил, выбрал — а через несколько секунд думаешь:

«Кто это только что выбирал? И зачем?»

Мы привыкли считать, что сначала всё осознаём, потом принимаем решение и только после этого действуем.

Но далеко не всегда процесс устроен настолько последовательно. К моменту, когда мы начинаем объяснять себе собственный выбор, часть информации уже обработана: что-то мозг распознал, с чем-то сопоставил, что-то посчитал значимым.

В обычной жизни это не так заметно. В футболе на этом построена практически вся игра.

Представьте игрока перед приёмом. За доли секунды меняются позиции партнёров и соперников, дистанции, направление давления, свободные зоны, скорость мяча и возможные продолжения.

Он физически не может последовательно проговорить внутри себя:

«Этот идёт сюда. Тот перекрывает эту линию. Здесь появляется пространство. Значит, мне нужно сыграть туда».

Пока он закончит этот внутренний монолог, мяча у него уже не будет. Поэтому опытный футболист часто уже мозгами видит решение, прежде чем способен объяснить, почему выбрал именно его.

Он посмотрел вокруг, получил информацию, распознал знакомые отношения между игроками и пространством. А дальше действие будто возникает само.

Именно поэтому мне так нравится фраза: Пако Сейрул·ло из «ДНК Барселоны»

«Старайся в каждый момент смотреть вокруг себя, чтобы сделать свои глаза опытными наблюдателями; всё остальное сделает твой мозг».

Здесь, на мой взгляд, спрятана одна из важнейших идей обучения футболиста. Не учить игрока сознательно просчитывать игру быстрее, а учить его лучше видеть то, из чего решение возникает.

Потому что сканирование — это не механическое движение головой перед приёмом мяча. Это способ постоянно давать мозгу информацию, из которой через мгновение должно появиться действие.

Посмотрел. Соразмерил. Распознал. И чем больше за этим стоит качественного игрового опыта, тем меньше времени требуется для осознанного поиска ответа. Игрок всё чаще узнаёт ситуацию раньше, чем успевает сформулировать её словами.

Поэтому развитие футбольного интеллекта — это не просто обучение игрока «думать». Это создание такого опыта, при котором мозг постепенно учится видеть, распознавать и выбирать ещё до того, как игрок успеет словесно объяснить своё решение.

И, возможно, именно поэтому лучшие футболисты иногда не могут нормально объяснить, как они увидели этот пас. Для них это уже не только способ думать.

Это способ видеть игру.

🧠 @neurondo
Александр Лепин | Channel

Иногда хороший русский перевод делает футбольный текст менее точным.

Со словом «когнитивный» происходит именно так. Его хочется заменить более привычным словом «познавательный». Оно понятнее, звучит естественнее и не создаёт ощущения, что для чтения футбольной книги сначала нужно получить образование в области нейронауки.

Проблема в том, что смысл понятия после такой замены теряет свою целостность.

Представим обычный игровой эпизод. До получения мяча игрок посмотрел через плечо, заметил приближающегося соперника, оценил положение партнёров и свободное пространство, понял, сколько у него времени, спрогнозировал продолжение эпизода и выбрал действие. Только после этого он коснулся мяча.

За эти несколько секунд одновременно сработали восприятие, внимание, память, выделение значимой информации, прогнозирование и принятие решения.

Игрок не просто что-то увидел или понял. Он обнаружил информацию, связал её с текущей ситуацией и собственными возможностями, а затем использовал для выбора действия.

Но есть ещё один нюанс: все эти процессы специфичны. Игрок замечает не любую информацию, а ту, которая имеет значение для продолжения игры.

Человек без футбольного опыта мог бы увидеть то же расположение игроков, мяча и свободного пространства, но не понять, какие возможности для действия возникают в этой ситуации. Он не может это всё специфически связать.

Способность распознавать такие отношения и использовать их для решения игровой задачи является частью футбольной компетентности.

Всё это относится к когнитивным процессам. Если назвать их просто «познавательными», перевод не станет неправильным, но перестанет передавать весь объём исходного понятия.

Поэтому в моих переводах слово «когнитивный» чаще всего остаётся без замены — не потому, что так звучит научнее, а потому, что одного русского слова здесь недостаточно.

Перевести — не всегда значит любой ценой заменить иностранное слово русским. Иногда точность требует сохранить термин и объяснить, какие процессы, действия и отношения за ним стоят.

Какой футбольный термин вам тоже хотелось бы наконец перевести нормально?

🧠 @neurondo
Александр Лепин | Channel

Почему тренер на самом деле не хочет развиваться

Большая часть разговоров про развитие тренера немного лицемерна. Мы любим говорить, что хотим учиться, становиться сильнее, глубже понимать футбол.

Но очень часто нам хочется не развиваться, а чувствовать себя человеком, который развивается.

Посмотреть короткое видео проще, чем прочитать книгу. Сохранить десять материалов проще, чем разобрать один до конца.

Записаться на курс проще, чем потом несколько месяцев менять собственную работу.

Настоящее обучение вообще неудобная вещь.

Оно постоянно показывает, что ты чего-то не понимаешь, что привычное упражнение может быть бессмысленным, что твои убеждения могут оказаться слабыми. И вот этого многие как раз не хотят.

Гораздо приятнее найти автора, который подтвердит то, что ты уже думаешь. Послушать лекцию, где всё знакомо. Выписать три красивых термина и дальше тренировать ровно так же, как тренировался пять лет назад.

Книги здесь особенно хорошо всё показывают. Все говорят, что тренеру нужно читать, но если честно посмотреть на действия, огромному количеству людей это просто неинтересно.

Не потому, что книги плохие, а потому что глубокое чтение требует времени, концентрации и готовности долго не получать никакой быстрой награды.

И это нормально, если тебе действительно не хочется этим заниматься. Ненормально другое — рассказывать себе, что развитие для тебя очень важно, а потом годами не делать ничего, что требует настоящего усилия.

Мне кажется, тренер начинает развиваться не тогда, когда покупает очередной курс. А когда перестаёт себе врать.
Когда он может честно сказать: я этого не знаю. Я это не понимаю.

Мне придётся потратить на это месяц. Мне придётся пересмотреть то, во что я верил раньше.

Вот с этого, наверное, и начинается настоящее обучение. Потому что желание развиваться проверяется не словами.
Оно проверяется тем, сколько неудобства ты готов выдержать ради понимания.

🧠 @neurondo
Александр Лепин | Channel

Пас или гол?

Чем больше читаю разных авторов, тем интереснее становится не только то, что они говорят о футболе, но и вокруг какого понятия вообще собирают игру.

У Раймонда Верхейена логика футбола строится от конечного намерения: забить больше голов, чем соперник. У Пако Сейрул·ло мне ближе другая точка отсчёта: вся игра в футбол Барсы — это пас.

Сейрул·ло отдельно обращает внимание на то, насколько язык футбола исторически связан с войной: стратегия, тактика, противник, выстрел, атака, оборона. И мне самому всё больше хочется от этого языка отходить.

Мы всё-таки не воюем. Мы играем.

Когда я слышу «забил гол», ухо всё равно цепляется за «бил». А бьют обычно врагов. Это не этимология и не попытка что-то доказать — просто моя личная ассоциация.

Мяч для меня вообще не враг. С пасом возникает другое ощущение — отношение. Моё отношение с мячом, с партнёром, с пространством и временем.

Поэтому пас я воспринимаю уже не только как технический жест, а реляционно — через связи.

У Сейрул·ло есть очень красивая формулировка: «пас передачи лидерства». Каждый исполненный пас передаёт инициативу следующему, который теперь продолжает ситуацию и распоряжается полученными возможностями.

Даже самопас в этой логике перестаёт быть просто дополнительным касанием. Это изменение моих отношений с мячом, соперником, пространством и следующим моментом игры.

И здесь мне уже не так интересно, что важнее — пас или гол. Гораздо интереснее, какой референт тренер выбирает для собственного понимания футбола.

Потому что потом через него ты начинаешь кодировать практически всё: пишешь конспект, проектируешь упражнение, формулируешь Модель игры, объясняешь ситуацию игроку, анализируешь матч.

Если главным референтом становится гол, я спрашиваю: как это действие приближает нас к возможности забить? Как оно помогает не позволить забить сопернику?

Если референтом становится пас, вопросы меняются. Какие отношения существуют между игроками? Кому передаётся инициатива? Какое пространство создаёт пас? Что должен сделать один игрок, чтобы у другого появилась следующая возможность?

И один и тот же футбол начинает немного по-разному организовываться у тебя в голове.

У Сейрул·ло есть ещё более точный момент: в традиционном футболе ориентиром становятся двое ворот, а в футболе Барсы — мяч. Вот это мне особенно интересно.

Потому что смена ориентира меняет не только терминологию. Она меняет то, что ты вообще замечаешь в игре.

При этом пас не противостоит голу. У Сейрул·ло существует и «пас в сетку» — конечное продолжение всей предыдущей совместной игры.

Поэтому для меня вопрос уже не «пас или гол?».

Вопрос в том, через какой референт ты видишь, описываешь и в конечном счёте тренируешь футбол.

🧠 @neurondo
Александр Лепин | Channel

Есть простой способ испортить хорошее упражнение — ограничить всех в два касания.

Со стороны всё почти сразу начинает выглядеть лучше. Мяч движется быстрее, пауз становится меньше, а тренировка приобретает знакомую «интенсивность».

Тренер доволен, потому что упражнение стало похоже на быстрый футбол. Только скорость мяча ещё ничего не говорит о качестве решений.

И вот здесь появляется неудобный вопрос. Игроки действительно научились быстрее играть или мы просто запретили им играть медленно?

Ограничение касаний не только ускоряет действие. Оно заранее убирает часть вариантов, которые игрок мог бы обнаружить в конкретной ситуации.

Представьте полузащитника, который получает мяч спиной к воротам под давлением. В два касания он изначально вынужден принять и вернуть пас.

Но ситуация могла требовать другой реакции на соразмерение окружающего мира. Возможно, нужно было укрыть мяч, сделать ещё несколько касаний, развернуть соперника и только затем продолжить атаку.

Когда такое решение запрещено условием, игрок перестаёт его искать. Упражнение становится быстрее, но пространство для восприятия и выбора сужается.

Получается довольно странная вещь. Мы хотим развивать самостоятельного футболиста, но заранее решаем за него, сколько действий ему нужно.

Это не означает, что ограничение в два касания бесполезно. Оно может быть точным инструментом, если тренер понимает, какое поведение хочет спровоцировать и почему.

Например, оно помогает раньше подготовить тело к приёму, быстрее увидеть партнёров и не удерживать мяч без нужды. Но это работает только тогда, когда ограничение связано с реальной игровой задачей.

Если же два касания назначаются всем и всегда, средство превращается в привычку тренера. Условие остаётся, а его смысл постепенно исчезает.

Поэтому перед введением ограничения стоит задать себе два вопроса. Какую информацию должен заметить игрок и какие решения после этого должны остаться ему доступными?

Хорошее упражнение не заставляет футболиста воспроизводить единственный правильный ответ. Оно создаёт проблему, в которой игрок учится находить подходящее решение.

Иногда для этого действительно нужны два касания. А иногда третье касание сохраняет в упражнении больше футбола, чем любое дополнительное правило.

Именно такие детали профессиональная литература помогает увидеть в привычных тренировочных решениях.

Она не запрещает использовать ограничения, а учит понимать, когда и зачем они действительно нужны.

А вы часто используете ограничение в два касания? Давайте обсудим в личных сообщениях, какое поведение игроков вы хотите получить с его помощью.

🧠 @neurondo
Александр Лепин | Channel

Пространство определяет ценность касаний

Чем больше разбираю методологические материалы, тем меньше вижу смысл рассматривать количество касаний отдельно от игровой ситуации.

Можно ограничить игрока одним или двумя касаниями, но само по себе это ещё ничего не говорит о качестве его решения.

Для меня важнее пространство, в котором действует игрок: где он находится относительно мяча, партнёров и соперников, сколько у него времени, под каким углом получает мяч, какое давление испытывает и какие варианты продолжения перед ним вообще открыты.

Именно эти условия во многом определяют необходимое количество касаний.

Где-то дополнительное касание действительно затормозит атаку, а где-то без него игрок не сможет изменить ориентацию тела, сместить соперника, открыть линию паса или дождаться движения партнёра.

Поэтому мне ближе логика, в которой тренер сначала проектирует пространство и отношения внутри него, а уже потом решает, нужно ли ограничивать количество касаний.

Касание — не цель. Оно зависит от задачи, которую игрок решает в конкретной ситуации.

Но и пространство почти никогда не получается идеально подобрать заранее.

Начинается упражнение — и становится видно, что игрокам либо слишком тесно и ситуация постоянно схлопывается, либо, наоборот, слишком свободно и те отношения, ради которых создавалась задача, практически не возникают.

Поэтому пространство приходится доадаптировать уже по ходу работы: где-то сократить, где-то расширить, изменить форму зоны или расположение игроков.

Для меня это намного интереснее, чем просто заранее написать в конспекте: «игра в два касания».

Тренер задаёт условия, наблюдает, какое поведение они вызывают, и корректирует задачу.

Если пространство подобрано точно, оно само начинает определять необходимую скорость действия: где-то игра потребует одного касания, где-то двух, а где-то игроку понадобится сохранить мяч чуть дольше.

Поэтому вопрос для меня уже не в том, сколько касаний разрешить игроку. Гораздо интереснее другое: какое пространство создать и как его доадаптировать, чтобы нужное поведение возникало естественно?

🧠 @neurondo
Александр Лепин | Channel

Методологический фундамент испанской литературы

Если разбирать методологические основы современной испанской тренерской литературы, постоянно встречаются одни и те же идеи:

Balagué и Torrents, Capra, динамические системы, комплексность, самоорганизация, коадаптация, эмерджентность. Это не теория ради теории. Из неё напрямую следует другое понимание игрока, команды и тренировки.

Одна из базовых мыслей Balagué и Torrents:

Можно хорошо знать отдельные компоненты живой системы, но не понимать её поведения, если не знать, как эти компоненты выстраивают отношения.

Для футбола это принципиально. Недостаточно отдельно оценить технические, физические или тактические качества игрока. Его поведение возникает во взаимодействии с партнёрами, соперниками, пространством и игровой ситуацией.

Отсюда идея самоорганизации. Порядок и поведение системы не задаются полностью извне, а формируются внутри неё.

Тренер не может заранее определить каждое действие игроков и перенести готовую последовательность в матч. Он создаёт условия, задаёт критерии и ограничения, а конкретное решение возникает во взаимодействии игроков с ситуацией.

Следующее понятие — коадаптация. Игрок адаптируется к происходящему, но своими действиями одновременно изменяет саму ситуацию.

Команда влияет на игрока, игрок — на команду, соперник изменяет наше поведение, а наши действия изменяют его. Игрок и контекст постоянно формируют друг друга.

Отсюда ещё один принцип: целое нельзя объяснить суммой отдельных частей.

Некоторые свойства команды существуют только на уровне взаимодействий и не принадлежат ни одному игроку отдельно.

Поэтому один и тот же футболист может выглядеть совершенно по-разному в разных командах.

Его поведение зависит не только от индивидуальных качеств, но и от системы отношений, частью которой он является.

Ещё одна важная характеристика — субоптимальное поведение. Игрок или команда не всегда проявляют весь свой потенциал независимо от среды.

Более комплексный соперник и более требовательный контекст могут заставить систему находить новые решения.

Поэтому развитие зависит не только от того, чему мы учим игрока, но и от среды, которую создаём вокруг него.

Динамические системы также обладают чувствительностью к начальным условиям. Небольшое изменение может привести к совершенно другому развитию ситуации.

Поэтому буквально повторить одну и ту же игровую ситуацию невозможно: меняются позиции, скорости, внимание, действия партнёров и соперников.

Задача тренировки не в точном воспроизведении эпизода, а в создании условий, которые снова провоцируют необходимые взаимодействия.

И наконец — граница хаоса. Когда структуры становятся менее жёсткими и увеличивается неопределённость, система начинает проявлять больше вариантов поведения.

В футболе это хорошо видно, когда матч «ломается»: появляется больше пространства, свободы и непредсказуемых решений.

Именно здесь особенно ярко проявляются индивидуальное творчество и способность игрока самостоятельно организовать своё действие.

Если всё это собрать вместе, становится понятнее логика многих испанских методологических материалов. Футбол рассматривается как динамическая, нелинейная и комплексная система взаимодействий.

Поэтому тренировка строится не только вокруг воспроизведения готовых решений, а вокруг создания условий, в которых необходимые решения могут возникать.

Мы тренируем не только действие. Мы тренируем способность игрока и команды организовываться в постоянно меняющемся контексте.

🧠 @neurondo
Александр Лепин | Channel

Сделай большим то, что далеко, и маленьким то, что близко.

Одна из вещей, которым меня научил Пако Сейрул·ло, — по-другому смотреть на умение видеть игру. У него есть фраза:

«Глаза должны фокусироваться одновременно и на дальности, и на широте. Нужно видеть близко то, что далеко, а то, что близко, видеть с дистанции».

Ближний эпизод не должен полностью отнимать внимание. Если смотреть только в зону мяча, можно легко потерять то, что происходит вокруг и за пределами эпизода.

Поэтому Сейрул·ло постоянно возвращается к одной идее: смотреть вокруг себя — близко, далеко, снова и снова. Игрок должен видеть не только ближнего партнёра или соперника, но и пространство, которое может стать важным через секунду.

Чем лучше футболист умеет менять масштаб внимания, тем полнее он воспринимает происходящее. Игра превращается в постоянно обновляющуюся картину.

Особенно мне нравится его различие между восприятием и наблюдением. Начинающему игроку нужно увидеть ситуацию, сопоставить её с прошлым опытом и только после понять происходящее.

У опытного этот процесс идёт быстрее: глаз уже распознаёт знакомые отношения между мячом, партнёрами, соперниками и пространством. Поэтому Сейрул·ло пишет:

«Старайся смотреть вокруг себя в каждый момент, чтобы сделать свои глаза опытными наблюдателями; твой мозг сделает остальное».

Более конкретно он описывает это через перцептивный захват. За короткий момент игрок собирает информацию о партнёрах, соперниках, мяче, пространствах и развитии ситуации.

Практически одновременно возникает предвосхищающее суждение, когда мозг уже готовит возможное продолжение эпизода. Решение начинает формироваться ещё до взаимодействия с мячом.
Отсюда становится понятнее и мысль Кройфа:

«До приёма ты уже должен знать, что будешь делать».

Речь не о том, чтобы заранее выбрать одно действие и исполнить его любой ценой. Игрок должен до приёма видеть возможные продолжения, оценить ближнее и дальнее окружение. Тогда первое касание становится не началом решения, а его продолжением.

Для объяснения этого Сейрул·ло использует образ Януса — римского бога с двумя лицами. Одно смотрит вперёд, другое назад: так футболист должен воспринимать ситуацию перед приёмом.

Хави и Иньесту он называет «игроками Януса»: во время движения они постоянно поворачивали голову и проверяли, что происходит за спиной и вокруг.

Поэтому их игра одним касанием была не только следствием техники — значительная часть решения была подготовлена ещё до приёма.

🧠 @neurondo
Александр Лепин | Channel