Если настоящий художник даже и просто плюнет, получается картина, поэтому если настоящий поэт даже и скажет что-то нормальное, обычное, бытовое — где-то да родится стихотворение, вдохновлённое его высказыванием. Например здесь:


Я в отпуске, друзья, пишите письма.
Я их потом когда-то прочитаю.
Сейчас мне некогда, я крепко засыпаю.
Я буду сны смотреть о Грузии своей.
Мне будет сниться долгий поезд синий,
и перестук колёс и злая качка,
и бортпроводники в штанах блестящих,
и за окном малиновый рассвет.
И горы простираются нагие.
И в окна лезут жареные куры.
И я стою, давясь Казбеком на перроне.
А поезд тоже смрад какой-то выдыхает.
Шипит беззлобно и трещит составом,
безропотно на юг свой продолжая
какой-то нудный и тяжёлый путь.
И надвое Каренину он режет,
и давит всех обходчиков, сбивает,
и машинист куда-то убегает,
а поезд с головы уже горит.
Но всё же мчится и мелькают сёла,
в одном окне с утра мелькают сёла,
в другом окне столбы стоят косые
и перехватывают кабель телефонный,
то ввысь его поднимут, то роняют.
В одном окне рассвет всегда как будто,
там солнце только шлёт свою надежду.
В другом закат над башней Вавилонской,
какой-то недостроенной на вид.
А под Рязанью мальчики с улыбкой
кидают в окна поезда пакеты.
С кефиром или ряженкой пакеты.
Они как будто белые фейерверки,
как птичье дерьмо летят на счастье,
и поезд покрывают наш негусто.
И контроллёр выкидывает вещи
за безбилетный чей-нибудь проезд.
А кипяток у проводницы тёплый.
И ноги, если сбоку, толстоваты.
И пальцы у неё коротковаты,
и волосы на утреннем просвете
у проводницы тоже жидковаты.
Поэтому в вагоне-ресторане
я только пью горячий крепкий чай.

А вот и Грузия уже, какая радость!
Я вышел, окрылённый, где-то в Поти.
Там добрый старец из могилы вышел,
и с ним с каких-то сливовых деревьев
снимали котиков, и весело молились.
На небо изредка глядели и смеялись.
И в море тихое мы камушки бросали,
и добрый старичок сходил в могилу,
чтобы наутро снова мы играли.
Так отпуск мой прошёл, и я вернулся.
Окрепший, отдохнувший, загоревший.
Запёкшийся, закрытый, заскорузлый,
забытый, выбывший, зачёркнутый, ненужный,
усталый раб, задумавший побег.