Заканчивается май, уважаемые друзья, а с ним и учебный год. И самое время поговорить об образовании и – как обычно на канале – о связи этого образования с цифровизацией, которая как бы призвана повысить качество этого самого образования.

Недавно мы обсуждали негативные следствия излишнего контроля за жизнью граждан и малого бизнеса. Я писала, что часто контроль вызывает сопротивление и желание контролируемых его обойти.

Однако есть и другая реакция на излишний контроль.  Это – ослабление самоконтроля со стороны контролируемых, следование по течению, безропотное выполнение всех требований контрольных органов, ведущее к деградации исследуемых. Эта тенденция особенно сильна в школьном образовании — как у учителей, так и у учеников.

Рассмотрим это явление на конкретном примере. В конце четверти я проверяю в электронном сервисе МЭШ оценки моей младшей дочери (конечно, надо это делать регулярнее, чем раз в четверть, но дочь учится в 7-ом классе и довольно самостоятельна, вроде бы…). И вдруг я вижу в дневнике сплошные двойки по алгебре, включая последнюю контрольную работу.

Спрашиваю, что за задания были в контрольной. После некоторых усилий находим их на каком-то сайте. Сайт крутит рекламу на большей части экрана (зачем там вообще реклама? И почему коммерческая структура выдаёт задания школьникам России?!).

Дочь пытается решать задачи одну за другой, и я понимаю, что она просто ничего не знает. Чистый лист. Я объясняю, как решать первую задачу, а дальше выписываю из других вариантов 5 аналогичных задач и даю ей решать самой. Вторую задачу дочь решает с небольшой моей помощью, а последующие – уже сама. И так мы делаем со всеми заданиями из контрольной.

Оказывается, что простейших небольших разъяснений, как решать какой-то тип задач достаточно, чтобы ребёнок начал успешно решать их самостоятельно. Казалось бы, это ровно то, что должен был сделать учитель — но почему-то не сделал, а просто ставил двойки.

Дочь поняла принцип обучения. На другой день она выясняет, что на следующей контрольной будет решение систем линейных уравнений, сама находит 10 вариантов и все их быстро решает правильно. То есть моя гипотеза о математической тупости ребёнка не подтверждается.

Хотя мне доводилось сталкиваться с людьми, которые не способны или не хотят понимать математику. Помню, в школе мне в качестве пионерского задания поручили подтянуть по математике одноклассницу. Я даже помню задачу, которую ей пыталась объяснить – про улитку, которая за день вползает на столб на 30 см, а за ночь опускается на 8 см. Я объясняла решение так и сяк, в конце уже стала карабкаться на трубу батареи, изображая эту улитку. Но одноклассница смотрела на меня своими огромными коровьими глазами и ничего не понимала. После 8 класса она ушла в медучилище.

Здесь явно не тот случай. Я начинаю выяснять методику преподавания. Оказывается, учитель даёт материал не по учебнику, а изобретает (возможно копирует из Интернета или даже генерирует) сама и даёт цифровые задания.

Цифровые задания, во-первых, разрозненны, бессистемны, а следовательно, не формируют у ребёнка последовательного восприятия знаний, а во-вторых, их решения легко найти в Интернете. Но – как мне рассказала знакомая учительница – за распространение цифровых заданий учителю доплачивают 5 (пять) тысяч рублей в месяц. Пять тысяч рублей не за качество знаний учеников, не за выращенных олимпиадников, нет – а за формальный показатель загоняния детей в цифру!

Возможно, есть дети, которые способны, в отличие от моей дочери, воспринимать цифровое нечто в качестве обучения. Но довольно показательно, что ещё 7 из 26 человек в этом классе имеют результат по алгебре ниже тройки. И это в матклассе, замечу! Видимо, у этих семерых тоже есть проблема с восприятием материала в таком виде.