На первый взгляд кажется, что финансовое положение Европы гораздо лучше, чем у ее заокеанского конкурента — редкий случай, когда формально экономические данные вроде как благоприятствуют Старому свету. Совокупный объем государственного долга Европейского союза составляет всего 15,7 триллиона евро (18,2 триллиона долларов) — однако экономика блока лишь немногим меньше американской (к тому же европейцы беднее, и их больше). Два десятилетия назад соотношение долга к ВВП в обеих странах составляло около 65%. Сейчас же долг Америки перевалил за 120%, и МВФ предрекает, что к 2031 году он превысит все 140%. У Европы же этот показатель составляет "всего лишь" 83%, и прогноз на первый взгляд гораздо разумнее и представляет собой плоскую линию без особых колебаний. Но тем из европейцев, кого обуревает искушение прочесть американцам лекцию об экономическом управлении лучше воздержаться от комментариев (да и нужен ли Вашингтону собственный доклад Драги?). Дело в том, что, хотя у Америки больше долг, у Европы долговые проблемы гораздо серьезнее. К преимуществам Америки относятся мировая резервная валюта и растущая экономика. Слабость же Европы можно выразить одним словом: Франция.

Сравнивать европейский и американский долг сложнее, чем можно заключить по мелькающим в заголовках цифрам. Америка, вне всяких сомнений, порядком задолжала — но Европа задолжала там, где не следует. Что же до выплаты процентов по федеральным облигациям на триллионы долларов, то Америка сильнее суммы своих слагаемых: за каждым причитающимся долларом стоит весь союз. В Европе, напротив, основная часть займов приходится на 27 государств-членов по отдельности, и каждому из них предстоит погасить собственный долг, чтобы союз не пошатнулся. В результате весь ЕС (или, по крайней мере, лежащая в его основе еврозона) силен лишь настолько, насколько сильно его слабейшее звено — как некогда убедительно продемонстрировала Греция, чудом избежавшая дефолта. У многих стран ЕС вполне управляемые долговые обязательства — особенно у Германии и ее северных соседей. У других же стран — например, Греции и Испании — долг высок, но при этом достаточный рост, чтобы успокоить "линчевателей рынка облигаций". Франция же выделяется на общем фоне тем, что у нее нет ни бюджетного зазора (ее долг составляет 118% ВВП), ни экономического роста (прискорбный ноль в последнем квартале).

Разумеется, утверждения о том, что Франция станет следующей Грецией, — чепуха и преувеличение. По крайней мере, на данный момент. Однако расточительность Парижа меняет облик Европы. Америка может вынести бóльший дефицит еще и потому, что ее огромный запас казначейских векселей номинирован в мировой резервной валюте и тем самым служит уютным убежищем для нервных инвесторов в неспокойные времена. Европа тоже хотела бы воспользоваться этой "непомерной привилегией". Одним из способов это сделать — убедить ЕС выпустить собственные федеральные облигации при поддержке всех 27 стран. Евросоюз начал делать это на широкую ногу в 2021 году, чтобы профинансировать свой план по преодолению последствий пандемии. Многие надеялись в будущем выпустить больше таких долговых обязательств для финансирования расходов на оборону, наслушавшись призывов президента Франции Эммануэля Макрона к "стратегической автономии" Европы.