Это решительно невозможно и попирает все законы божеские (людские не попирает, но кому они нахрен сдались).

Я могла бы писать тут о новом романе Мамаева-Найлза (крутом высказывании об отчаянном торге за любовь, не любви, войне, фрустрации и много чем еще) и размышлять почему он иногда называет своего героя по имени, а иногда по имени и фамилии (моя версия – это моменты, когда из собирательно-метафорического образа он вываливается в индивидуальность).

Я могла бы бегать кругами и орать о том, что Колокольчики Достоевского Носова заслужили все топоры и вскипевшие мозги на свете.

Я могла бы даже повозмущаться тем, что Татьяна Дыбовская написала неплохой такой триллер а потом вполне себе забавный конспирологический триллер, закончив их такой кашей и совой на глобусе, что всякие учителя сценаристики и стендапа бьют уже не автора по рукам, а себя по лбу (не будем уточнять чем).

Простите, тут место для шутки, которую я долго носила в себе: разрешать конфликт истории инопланетянами можно только АБС и он, и они это уже сделали!

Но, на кой-то ляд, черт, хрен, вставить любое подходящее по смыслу односложное слово, я попыталась читать Таньку Лена Андреевского. Такого факапа я не ожидала.

Из хорошего – на силе своего недоумения от этого я аж полтора часа прозанималась в зале и теперь боль мышечная хоть как-то компенсирует боль головную.

Из плохого – все остальное.

Нет, народ, ну серьезно, вот мы (человеки и несколько затесавшихся рептилоидов) много и долго говорили, кричали и отстукивали морзянкой что не надо сакрализировать литературу (АБС - можно), вроде как перестали это делать (ну, кроме одной там, не умеющей ставить заглавные буквы), как снова-здорово – теперь мы проделываем тот же трюк с математикой.


Но даже не это страшно.

Не бывает в нашей стране, и в той что была до нее, математических факультетов, есть матмехи или мехматы, как в Лобачевском или Лобаче, а не в «горьковском универе» (я как нижегородка, возмущена). Любить цепочки органического синтеза – ок, не осуждаю, но учиться при этом на технолога производств молока, да еще и в политехе (если что, в Горьком была сельхозакадемия), это нечто за гранью моего понимания, а заниматься при этом физическим методом обработки этого клятого молока, да еще и лично его придумать, и пофигу что эффект полностью описан еще в конце девятнадцатого века. Ну, я поднимаю лапы.

Кстати, весь этот бред – всего из двух глав и о родителях героини. Дальше лес еще темнее.

Реальные здания заменены на вымышленные, а адрес тот же? Ок.

Реальная школа просто ни для чего поменяла номер (а для Нижнего это прям говорящий номер школы)? Ок.

Полное не знание автором математики, того, что там не только цифры, например? Ок.

Математический, типа, ребенок, который то и дело читает художку? Ок.

Травма, домашнее насилие, от которого все приходят в ужас в семидесятые в Союзе? Словечки типа «твой парень» и «стресс» там же? Угадайте что.

Какая-то не вероятно сьюшная героиня, которой в первом классе диагностируют математическую гениальность (она же умеет читать писать и считать, как все дети и должны), оказывающаяся еще и сорванцом, и самой честной девочкой в школе, и красавицей, которую сравнивают с бюстом Афродиты. Ну серьезно.

Меня во всем этом волнует два вопроса – за что так с математикой? Писали бы про черчение, или я там не знаю, трансфигурацию, она в понимании авторов недалеко ушла от тригонометрии (которой явно не место рядом с интегралами, которые героиня берет играючи). И второй – если заменить квази Союз, которые не выдерживает в книжке ровно никакой проверки и математику на волшебную страну (или США) и зельеварение (или любую, вообще любую дисциплину) получился бы базовый такой фэнтезийный романчик, но нет, мы тут.

Вопрос, как в комиксе, повисает в воздухе.

На фото: некоторое количество науки и заебушек, разделяющий мое недоумение.