Что значит «борьба за язык» в эпоху ИИ?

В прошлом посте я написал, что начинается борьба за язык, которым будет описана наступающая эпоха.

Но что вообще значит «борьба за язык»?

Не на русском же или английском мы будем говорить об искусственном интеллекте.

Борьба за язык здесь про то, кто задаст значения словам, через которые мы будем понимать происходящее.

Что будет означать «свобода» в эпоху ИИ?

Что мы будем считать человеческим?

Что назовём прогрессом?

Где помощь человеку заканчивается и начинается зависимость?

Получаются две разные конструкции будущего.

Сначала я подумал, что Ватикан и технократы просто предлагают каждый свой словарь.

Ватикан говорит о человеке, достоинстве, свободе, ответственности.

Цукерберг, о суперинтеллекте, персональном доступе, распределении силы, новых возможностях человека.

Но если посмотреть внимательнее, словарь у них во многом общий.

Ватикан тоже говорит о технологиях, труде, экономике, власти. Цукерберг, о свободе человека, выборе, творчестве.

Различие не столько в словах, сколько в том, какое значение им придается и что ставится в центр.

Например, оба могут говорить о свободе.

Для Ватикана вопрос может звучать так:

Что необходимо сохранить, чтобы человек оставался свободным рядом с технологией, которая получает всё больше возможностей влиять на его выбор?

Для Цукерберга иначе:

Как дать каждому человеку доступ к мощному интеллекту, чтобы расширить его возможности действовать и создавать?

Слово одно. Свобода.

Но в первом случае её нужно сохранить перед лицом новой силы.

Во втором сама новая сила должна расширить человеческую свободу.

То же самое со словом «человек».

Что в человеке не должно быть утрачено независимо от возможностей технологии?

Или:

Что человек сможет делать благодаря технологии, чего раньше делать не мог?

И вот здесь язык перестает быть чем-то абстрактным.

Вслед за этими определениями появятся законы, ограничения, права, отношение к труду и границы того, что мы готовы отдать машине.

Тот, чьи определения станут общепринятыми, во многом задаст рамку, внутри которой мы будем решать, какое место рядом с новым интеллектом останется человеку.