Сегодня у меня был простой, но откровенный разговор с Богом.

Не про служение.
Не про пользу миру.
Не про «как правильно хотеть».

Я честно сказал:
я хочу денег, признания, изобилия, достатка.
Просто хочу. Для себя.

И сразу почувствовал важное уточнение.
Я не хочу этого любой ценой — такой этап у меня уже был.
Я хочу денег и изобилия в согласии с собой, без причинения вреда - даже неосознанного.
Это ограничивает способ, но не отменяет само желание.
Хотя для Бога, как я чувствую, ограничений не существует.

И тут я впервые задал себе вопрос, от которого стало неловко и ясно одновременно.

Почему я могу писать свои желания в аффирмациях, заметках, практиках -
обозначать суммы, вещи, масштаб,
но не могу сказать это открыто Богу?

Почему в молитве я прячусь за формулировки
«хочу быть полезным миру»,
«хочу послужить через масштаб»,
вместо того чтобы сказать просто:
я хочу для себя, для своего комфорта - и это сейчас на первом месте.
А уже следом - чтобы это, как минимум никому не вредило, а желательно принесло пользу.

Когда я это произнёс,
я почувствовал облегчение.
Как будто перестал врать Отцу.

И тогда пришёл очень простой пример.

Мой сын хочет айфон 17.
Ему 10 лет.
Он не думает о моих финансах, бюджете или пользе для семьи.
Он просто хочет.
Пишет письмо Деду Морозу - и живёт дальше.

Злит ли это меня?
Нет.
Мне радостно видеть его желание. Его веру. Его живость.

Я не учу его хотеть «правильнее».
Не пугаю.
Не говорю, что сначала нужно захотеть мешок брокколи
или что-то полезное для других.

Любовь отца не уменьшается от желаний ребёнка.
Но близость появляется, когда он со мной говорит, а не закрывается.

И тут до меня дошло простое.

С Богом так же.

Он не перестаёт любить, когда я чего-то хочу.
Но мы становимся ближе, когда я перестаю фильтровать себя
и говорить «как надо».

Сегодня я впервые сказал честно.
Совсем чуть-чуть.
И от этого почувствовал что мы стали ближе.

Не потому что я стал лучше.
А потому что стал честнее.

И этого оказалось достаточно.