В этот день

Язык, кодифицированный по самиздату и канцеляриту,
по Ветхому Завету и театральной фене,
превратился в форточку, которая вечно открыта
и лезет наискосок в беззащитный мир сновидений,
и там, где чудеса и чудовища теснятся под небом низким,
там, где пустыня внемлет Богу или дурману,
поет стоголосый хор – «да закройте этот английский!»,
и выпадает в окно, в Present Perfect – и на экраны.