Lander Learns

⦿ Новая беседа с Виктором Ландером, сооснователем и креативным директором агентства Avocado Toast, основателем агентства Landerlander.
⠀
15:16 • Реклама — это насильственная коммуникация. Она всегда пытается тебя отвлечь от твоего занятия. Ты смотришь фильм — бац, рекламная пауза. Едешь по улице — рекламный щит. Заходишь на сайт — баннеры. Рекламщик вкладывает душу, а потом человека выдергивают из того, что он делает, и он думает: «Ну что за говно такое, опять реклама!» Поэтому я ушел в экспириенс-дизайн, который построен на добровольной коммуникации.
⠀
20:50 • Если посмотреть глубокие исследования эффективности медийной рекламы, можно прийти в ужас — на самом деле, мы не знаем, что работает. Люди — сложные существа. Человек посмотрел рекламу бренда, потом год об этом думал, а потом купил продукт другого бренда, потому что та реклама его вообще-то обидела. И отследить прохождение этой долгой коммуникации внутри человека очень сложно.
⠀
43:06 • Когда тяжело, непонятно, что делать, со всех сторон наседают и невозможно так жить — есть очень простой инструмент. Достаточно задать себе один вопрос: «А как поступит наш герой в этой ситуации?». Этот выход из себя и возможность посмотреть со стороны удивительным образом помогают принимать решения.
⠀
46:23 • Про культуру британского фидбэка могу рассказать одну историю. В Royal College of Art мы с моей албанской однокурсницей создали проект, посвященный тоталитаризму. Сделали твиттер-бота, напечатали 3D-скульптуру, что-то напрограммировали на «Питоне». В день открытия на выставку пришел ректор — очень британский мужчина. Мы ему рассказываем: вот пропаганда, фейк-ньюс, тоталитаризм, по разным хештегам происходит отбор… Он нас внимательно выслушал и говорит: «Fascinating». Мы оба в восторге! У людей из восточного блока любое доброе слово вызывает восторг. Но потом у меня закралось подозрение, и я решил уточнить у нашего тьютора, что такая реакция значит? И он мне объяснил: «”Fascinating” значит — вы, ребята, все очень здорово рассказываете, но я ни черта не понял».
⠀
52:25 • Искусство — это просто естественная потребность человека перерабатывать свой внутренний опыт и передавать его другим, переносить на внешний носитель.
⠀
55:20 • Мне кажется, в будущем будет примерно то же самое, только чуть лучше. Я не оптимист — просто тренд такой: уменьшение насилия и увеличение любви друг к другу. А то, что все считают, что мы живем в последние времена, — так это всю историю человечества люди так считали.
⠀
→ Про экспириенс-дизайн, учебу в Royal College of Art, законы управления вниманием, магию и сказочные сюжеты, которые повсюду — смотрите видео в «Точке зрения».

Летом зашел поговорить к Наташе Климчук из Bang Bang Education — в итоге получилось краткое, на 50 минут, содержание канала — с RCA, Кампаньей, Кэмпбеллом и зеркальными клетками.

https://point.bangbangeducation.ru/talks/hero-s_way

Вдогонку к этому исследованию

В Гардиане большущий визуальный материал по результатам сравнения современных теорий заговоров и средневекового датского фольклора о ведьмах. В общем, мачты 5G новые, коронавирус новый, а механизмы распространения фольклорной информации — все те же: People turn to storytelling to help them deal with threats.

Оказывается в дико красивой серии Assassin's Creed есть режим учебника истории древних времен (Египет, Греция) и Средневековья (вторжение викингов в Англию).
https://www.ubisoft.com/en-gb/game/assassins-creed/discovery-tour

красиво про ворлдбилдинг (твит)

Один из главных коллективов мультимедиа-арта, японские teamLab сделали для Тиктока арт-сауну (что???).

В целом, экспириенс повторяет банный ритуал: паришься-охлаждаешься-откисаешь — но внутри интерактивных инсталляций! Многие работы напоминают все самое любимое сразу — мы с @artysmarty насчитали Кусаму, Элиассона, Random International и Kimchi&Chips, плюс повторяющиеся у teamLab темы с фонариками и цветами — и до чего же все красивое!

Как известно, ничего совсем нового в мире не появляется, лишь новые соединения привычного. Тик-ток-хаус в виде арт-сауны? Как говорит мой тесть — грех большой, но идея богатая.

​​«Коровьи инструменты»: Драматургия отсутствия смысла

В 1982 году комиксист Гэри Ларсон (Gary Larson) нарисовал панель для газеты The Far Side под названием «Коровьи инструменты» («Cow Tools»). На картинке была изображена корова, стоящая за столом с причудливыми инструментами. По словам Ларсона, картинка должна быть просто сюрреалистичной шуткой о том, насколько коровы плохи в производстве инструментов. Но читатели шутку не поняли, и панель стала одним из самых полемичных рисунков в истории комиксов.

На два дня после выхода газеты телефон редакции парализовало: сотни разгневанных и сконфуженных читателей обрывали линию, пытаясь выяснить, что всё это значит. Особенно сбивало с толку то, что в сделанных коровой инструментах лежала настоящая пила — из чего люди делали вывод, что и у других инструментов тоже должно быть реальное предназначение. Но правда была такова: Ларсон просто экспериментировал с разными формами, и поэтому предназначение остальных инструментов невозможно декодировать — его там нет.

Странную историю «Коровьих инструментов» можно воспринять как урок драматургии и ворлдбилдинга: в произведении не всегда нужно продумывать каждую деталь, достаточно создать несколько якорей, которые привязывают фантастический мир к нашей повседневной реальности, обозначив остальные необъяснимыми абстрактными контурами — чтобы оставить зрителю возможность проявить свой интеллект и фантазию, тем самым глубоко впустив его в произведение.

^^^
На самом деле, есть специальное агентство, которое занимается финалами: выводом продукта с рынка, прощанием с потребителями, переходом на новые платформы и так далее. Потому что у каждой истории должен быть жизнеутверждающий финал, а маркетинговая стратегия пишется так, чтобы конца у нее не было. Когда же он приходит — никто не знает, что делать. Кроме, естественно, довольно легендарного агентства andEnd.

О, новый тип новостного повода: «наша последняя модель с бензиновым двигателем» ;) Пиарщики молодцы, задали модный тренд; интересно, как ещё он разовьётся в массовое прощание с ископаемым топливом в разных местах. Причём сейчас, а не через 15 лет, как нам грозили раньше:)

https://www.reuters.com/business/autos-transportation/unveiling-its-last-petrol-car-lotus-sets-off-pursuit-porsche-2021-07-06/

Простой пример (это я не удержался, полез в Deliveroo и СРАЗУ понял, что проголодался)

На картинке — не просто красиво сфотканная еда, а Ужин Одинокого Мужчины Перед Телевизором. Сразу погружение в их фирменную вселенную

Удивительный рассказ соосновательницы мегазвездной лондонской закусочной BAO о тотальном экспириенс-дизайне всего, что происходит в их заведениях. Тотальном — значит он касается не только посетителей, но и стаффа, коммуникаций, дизайна интерьеров и так далее.

Если вкратце, их мир создан вокруг азиатской концепции усталых меланхоличных одиноких мужчин, пришедших в закусочную вечером после изматывающей работы. Так как совладельцы BAO — выпускники хороших арт-вузов (муж учился у нас в RCA на Design Interactions, предшественнике моего IED, я о нем писал уже здесь и здесь), выглядит это все идеально с точки зрения эстетики, а еще у них всегда классные коллаборации.

Вот что значит придумать свой собственный мир, который в прямом смысле будет кормить тебя до старости.

Довольно часто повторяющаяся позиция технооптимистов: вот сейчас машины поумнеют, опередят человека в развитии, и мир с замиранием сердца будет следить за гонками автономных машин, покупать работы ИИ-художников и ходить на концерты генеративных композиторов.

Не будет.

Эти восторги не учитывают базовую когнитивную нацеленность человека: мы можем с неподдельным интересом следить только за приключениями человека. Беспилотные гонки и картины искусственного интеллекта всегда будут маргинальным видом развлечений, потому что за ними нет человеческой истории с перепадами эмоций и преодолением препятствий. А то, что машины обгонят и обыграют кожаных мешков, не отменит ни Формулу 1, ни шахматы.

В общем, в подрейсинге на Татуине все равно важнее Анакин, а не его гоночный аппарат.

https://t.me/techsparks/3043

P.S. Хотя по поводу музыки все посложнее, потому что музыка — это чистый экспириенс вне семантики, так что здесь возможны варианты. Плюс я не настолько силен в музыкальной теории, чтобы судить.

Закончился первый блок курса Inliberty «Сложный текст». На последнем занятии рассказывал про иммерсивность: получилось, думаю, наиболее интересное и тяжелое занятие. В отличие от теории аргументации, позиции автора и внутренней логики текста, иммерсивность – комплексная конструкция, слишком зависящая от сонастройки опыта читателя и автора. Изучать безумно интересно, но испытать самостоятельно – не так просто.

Когда мы рассуждаем об иммерсивности в текстах, существует два полюса: погружение изнутри и извне.

Примером первого является ощущение «переезда» в описываемый мир, когда читая книгу вы будто отправляетесь в самостоятельное путешествие. Вспомните Даррелловский цикл о Корфу или «Понедельник начинается в субботу» Стругацких. Это то самое чувство — особенно если вы читали их в детстве.

Обратной механикой становится перенос описываемой реальности на повседневность. Вселенная текста становится очками дополненной реальности, впуская новые сущности в окружающую среду.

Ошибочно полагать, что последнее — удел исключительно художественных текстов. Диггер, пробирающийся через шахту метрополитена воображает себя частью вселенной Дмитрия Глуховского; ролевик-реконструктор бегает по лесу с мечом и накладными ушами — эти образы первыми приходят на ум при разговоре о переносе вымышленного в повседневность, но они далеко не единственные. Посмотрев шире, можно заметить, что тексты в социальных науках работают с теми же механизмами. В первом томе «Ужаса философии» Юджин Такер интересно подметил, что «источником» наших мыслей мы сами являемся не всегда — принадлежность идей и суждений описывается им в терминах распространения болезни, мыслью можно «заразиться» извне. В этом смысле академическая литература не проигрывает в «заразительности» художественным текстам, потому что способна с нуля создать специфическую оптику взгляда на мир. Все это — предмет достаточно широкой дискуссии в современном литературоведении на западе, например, сборник «The American Weird».

Но мне хотелось рассказать слушателям еще и о крайних степенях воплощения этих иммерсивных перспектив, когда текст воспринимается как способный воздействовать на уровне объективной реальности, или, напротив, отстраненное чтение вопреки нашему рациональному ощущению порождает бессознательный эмоциональный ответ.

В период религиозной борьбы между католиками и англиканцами в Британии, англиканцы запрещали и жгли католическую литературу, предполагая, что она в состоянии «заразить» читателя тлетворными мыслями и тем самым погубить его душу. Важно понимать, что в рассуждениях об этом процессе слово «заражение» употреблялись не в метафорическом, а в буквальном смысле, что приравнивало восприятие текста для человека 17 века к физиологическому процессу.

В Новом времени оказалось возможно и другое — когда читатель сознательно ощущает границу между собой и текстом, но вместо чувства безопасности испытывает ужас (тот самый horror vacui, о котором я писал ранее). Несмотря на то, что мы, читая по-настоящему «страшные» тексты, уверены, что описываемый мир нас никак не коснется, переживаемый героями опыт столь сильно резонирует с чувственным опытом/фантазией читателя, что он начинает испытывать сильнейшие переживания. Как только персонаж попадает в морально невозможную ситуацию, мы испытываем «ужас пустоты», который пугает иначе, нежели атмосфера страха или boo-эффекты. Даже зрительское наблюдение за неизбежностью ужасного делает источником страха саму по себе границу между читательским опытом и описываемым миром.

Разговор об ужасе в литературе обязательно продолжится, а скоро начинается второй блок курса «Сложный текст», где Павел Степанцов, Ольга Зевелева, Дарья Димке и Борис Грозовский будут рассказывать о разных жанрах академического письма, научных журналах и публикациях в них. Он же — «Курс академического письма» здорового человека. Места остались, старт через месяц, всех ждем.

В честь собственного дня рождения предлагаю вам погадать на ландере при помощи моего подарка на ДР от старшей дочери — Ландербота

https://t.me/thisislanderbot

Мое новое любимое издание — Jstor Daily: берете самое большое хранилище научных работ, оформляете избранные статьи в виде новостного медиа, добавляете заголовки вроде Hollywood Goes to Its First Lesbian Bar and Can’t Stop Staring, и вуаля. Можно уйти в плоский штопор до утра, не хуже чем в википедии, да еще и большинство работ свежачковые.

Большая статья Мэтью Болла, бывшего директора по стратегии Amazon Studios, про рецепты чемпионства в индустрии развлечений на примере Диснея, Нетфликса и прочих. Три главных принципа:
1. Уметь создавать и рассказывать истории (здесь важны обе составляющие!)
2. Строить любовь к этим историям
3. Монетизировать эту любовь
Profit!

А вот и pdf статьи из предыдущего поста

Продолжаем разговор про время небольшим эксклюзивчиком: бывший руководитель моей программы Information Experience Design Кевин Уокер только что выпустил статью с еще одной нашей бывшей преподавательницей Хельгой Шмид про отучение от социального времени. Смысл в том, что внутренний метроном человека сильно зависят от внешних факторов (time-givers): часов, освещения, принятой рабочей недели, сезона и так далее.

Хельга и Кевин решили проверить — что будет, если человек откажется от общественных временных рамок, выберет себе собственный time-giver и станет ориентироваться только на него. Рисерч небольшой, всего на четверых подопытных художников, но процесс и результаты интересные.