Реализм и красота как стиль

Одна из моих любимых фич ИИ-генераторов картинок – то, что во многих случаях можно дописать к запросу “красиво” или “реалистично”, и получится, действительно, красиво и/или реалистично (особые умельцы добавляют вместо этого “обои на рабочий стол” в качестве синонима красоты или “3д рендер” как образец реализма). То есть получается, что сами по себе эти идеалы оказываются совершенно внешними по отношению к изображению, нейросетка сама по себе не испытывает в них никакой особой нужды.

Выходит, что “красивость” и “реалистичность” это просто некоторый стиль, фильтр, который можно наложить. Можно взять уже существующее изображение – например, фотографию лимона – и добавить ему красоты или реалистичности (например, через "апскейл"), вообще не обращаясь к реальности, которая могла бы за этим изображением стоять.

Вполне можно было бы сказать, что красота и реализм всегда, даже до нейросеток, были стилями, то есть чисто формальными атрибутами, которые можно рассматривать без отсылки к какому-либо внешнему (или душевному/биологическому) референту. Правила цветовых сочетаний и красивых пропорций; правила перспективы и наложения теней менялись и переизобретались из века в век. Часто утверждались какие-то принципы, согласно которым красота или реализм должны рассматриваться вообще в некотором отрыве от картинки как таковой, и относятся к ее содержанию – например, “социальный реализм” можно тоже рассматривать чисто формально (“на картинке должен быть нищий и он должен страдать, тогда это реализм”), как, впрочем, меняет взгляд на красоту и романтизм. Новые технологии производят свои реализмы – “фотореализм”, реализм рендера.

Очень грубо обобщив, можно предложить, что многие “прогрессивные” движения в искусстве защищали себя, утверждая, что их реализм реалистичнее, а “консервативные” – что их красота красивее. Этим всем я не предлагаю какой-то тезис об истории искусства, но скорее показываю, как искусство ИИ может вписываться в этот старинный дискурс: что утверждения о том, что ИИ чем-то поменял понимание красоты или реализма, не ставит его вне истории искусства, но, напротив, показывает его принадлежность этой традиции (то же самое можно сказать и о философии, которую ИИ, с точки зрения некоторых философов, обещает как-то сильно поменять – любое философское движение дает именно такие обещания).

Но, конечно, у обоих этих идеалов есть и критический момент, без которого такое развитие было бы невозможно. Другими словами, есть некоторый жест “возврата к реальности” (или красоте) за пределами формальных правил – это все равно какое-то очень конкретное, а потому редуцированное понимание реальности или красоты, но важен тут именно сам жест как что-то, что можно противопоставить форме: когда мы пытаемся перестать “узнавать” и начать “видеть”. В случае ИИ-искусства интересно то, что реальность, к которой происходит возврат, это реальность социальной сконструированности как предметов, так и красоты – сделав фотографию лимона “реалистичнее” с помощью ИИ, мы не утверждаем, что ИИ видел этот конкретный лимон лучше нас – но что этот конкретный лимон не так уж и важен, и его реальность для нас состоит не в его материальной уникальности, но формальной схожести с миллионами других лимонов, на фотках которых и мы, и нейросетки, тренировали наш взгляд.