Поколение хоуп-панка

Мне нравится новый синтетический термин «хоуп-панк» [hopepunk] — он отражает ту модель мышления, к которой я сам пытаюсь идти.

«Хоуп-панк» вместил в себя лучшее облако тегов XX-XXI веков: в нём есть и пост-ситуационистский панк Малькольма Макларена 1970-х как яркий символ борьбы с послевоенной корпоративной культурой, и его протестные отвлетвления цифровой эпохи 1980-2010-х годов вроде киберпанка, шифропанка или, например, климатического соларпанка.

Приставка hope- же отсылает к широким спектрам «воинствующего оптимизма» [weaponized optimism], — от идеи технооптимизма до трагического оптимизма Виктора Франкла, — и энтузиазма, от DIY-культуры до движения криптоэнтузиастов. И хотя термин появился сравнительно недавно — в 2017 году, когда писательница Александра Роуланд в своём тамблер-блоге удачно противопоставила этот — даже не тип сеттинга, а именно образ мышления — образу мира «гримдарка» [grimdark] — пессимистичной фантастики в духе Warhammer и других мрачных антиутопий, он уже стал частью современной поп-социологии.

Хоуп-панк далёк от «токсичного оптимизма» — он подразумевает тот жестокий мир, который окружает нас, лишь добавляя в него идею оптимистичного сопротивления. Быть хоуп-панком — это не сбегать в мир иллюзий от жизни-в-мире, а как сказала Донна Харауэй, попытка, несмотря на всё, не отстраняться, не сбегать, в «оставаться-с-бедой» (staying with the trouble), или «трудиться и играть за возрождение мира».

Быть оптимистом — сознательный, политический выбор; перманентная революция себя, осмысленный акт распространения на другого человека доброты, озорная борьба с драконами без мрака в сердце; бессрочное членство в невидимом комьюнити, которое не боится знать трагичность настоящего, как не боится и бороться за счастливой будущее. Альтруизм, здоровая ирония к себе, другим и происходящему вокруг (которую пытается апроприировать пессимизм, и наша задача — забрать её себе).

Подытоживая, идею хоуп-панка можно развернуть цитатой упомянутого Франкла: «Мир находится в плохом состоянии и будет становиться хуже до тех пор, пока каждый из нас не сделает то лучшее, что он может сделать». Или — словами не менее великого философа современности — Генри Роллинза: «Мой оптимизм носит тяжёлые ботинки, и он громкий».