Фланеры Большой Лахты

Прогулка как социальный ритуал появилась в Петербурге, вероятно, практически с самого его основания. Уже в XVIII–XIX веках у горожан было четкое понимание, где стоит красоваться: Невский проспект, Дворцовая набережная, позже — Летний сад.

Это называлось «фланировать» — неспешно прогуливаться, разглядывая город и позволяя городу разглядывать себя. Одеться для такого променада было не менее важно, чем одеться на бал: улицы имперской столицы превращались в театральные подмостки для франтоватых горожан. Было и слово «щеголять» — так называли тех, кто выходил в свет во всем лучшем, с расчетом на внимание прохожих. Щеголь — фигура вполне историческая, о ней писали Пушкин и Гоголь, над ней иронизировали в журналах XIX века, но сути это не меняло: город любил и ценил тех, слонялся со вкусом.

А само же выражение «слоняться по городу» якобы возникло от слонов, которых когда-то водили по петербургским улицам напоказ, и горожане стекались поглазеть, увязываясь следом. Эта байка давно прижилась в книгах петербургских краеведов и разговорах о городе, слишком уж органично она рифмуется с самой идеей неспешной городской прогулки.

С появлением набережной Лахта Центра этакая старинная петербургская традиция наряжаться и выходить в город обрела новое место в новом времени уже в современном городском пространстве, каким стала территория Большой Лахты. Здесь опять и снова фланируют и щеголяют — с тем же взглядом на прохожих, той же любовью к деталям, только на фоне современной архитектурной доминанты и открытой воды залива.

Текст: Сергей Ушан, специально для Лахта Центра
Фото: Антон Гаврилов