ДЫ @ladyreflection
Showing posts older than #1406 · Back to latest
This post (sticker, poll or similar) has no web preview. Open in Telegram
This post (sticker, poll or similar) has no web preview. Open in Telegram
Forwarded from ༶•┈⛧┈ ƃᚹᚣᛠⰓᚱ ᚣᛈᛚᚣᚹᚦᚣ ┈⛧┈•༶
Ежедневные арт по любимому шипу
— Прекрасные эдиты
— Шедевральные обои
— Парные авы (или не парные)
— Грустные, милые, горячие пов посты
— Новости из мира кино и знаменитостей 
Мои руки погрузились в холодную и вязкую глину, липкую, словно тесто. Она обволакивала кисти так сильно, как будто желала оторвать их с костями. Глина просачивалась под ногти, кружевные манжеты сорочки пачкались красным и становились тяжелее. Пальцы двигались медленно и с трудом, и я старалась не думать о том, на что они сейчас наткнутся.
Стоило попытаться вытащить руки, как их засасывало обратно, будто глина не желала упускать свою добычу. Но едва я доставала кисть, как образовавшийся туннель закрывался следом. Создавалось ощущение, будто глина не хотела, чтобы я снова ныряла в нее.
Словно Дом не желал отдавать то, что принадлежало ему.
Однако я делала это вновь и вновь. Позади меня мрачный и молчаливый стоял Томас, застыв, подобно статуе.
Наконец руки наткнулись на что-то. Я внутренне сжалась, понимая, что это может быть. Через секунду на поверхность вынырнуло нечто маленькое и круглое, покрытое густой глиной. Я стала оттирать ее, и когда наконец поняла, что держу, то задохнулась от ужаса и осознания.
Мои ноги подкосились, и я бы упала, если б Томас не подхватил меня. На ладонях лежало нечто, напоминающее детский череп. Крошечный и такой хрупкий, что лоб у него проломился только от одного моего прикосновения. Ладони Томаса, что удерживали меня, были холодны, как лед.
Мне было страшно думать о том, что Люсиль разделалась не только с женщинами, но и с собственным продолжением. Это делало в моих глазах ее не просто ревнивой и безумной, а почти одержимой идеей, что ничего не должно существовать, кроме нее, Томаса и этого Дома.
— Его следует похоронить отдельно, — едва вымолвила я, и голос мой звучал как будто в отдалении. — На фамильном кладбище.
— Да, — хрипло отозвался Томас, чуть сжав ладони на моей талии.
В голову прокрались непрошенные воспоминания о том, как Томас радовался рождению этого ребенка. Как он был счастлив и горд. Я непроизвольно повернула к нему голову, вглядываясь в печальное лицо и невинные голубые глаза. Он смотрел на меня так, будто сожалел.
Но чувства настоящей Люсиль… Это была смесь ужаса и ненависти к рожденному ею дитя, к бедному, искалеченному плоду их порочной и неестественной любви. Она без зазрения совести задушила младенца, когда он слишком долго плакал. Детский плач, как эхо из прошлого, снова стоял у меня в ушах, и чувство всепоглощающего гнева проникло в сердце. Меня тут же затошнило, заболела голова.
— Ты как? — неожиданно ласково произнес Томас.
— Нормально, — соврав, я оттолкнула его от себя. — Подай коробку.
Без лишних слов он взял с земли коробку с бархатным нутром, куда я аккуратно положила череп, облепленный красной глиной.
Аллердейл – белым-бело. Первый саван твоих надежд. Только всем им уже лет сто, ну а снег бесконечно свеж.
Люси стынет, как гончий пёс, лишь завидев тебя с утра. Томас мрачен, но дом ожил: тонко плачут в трубе ветра.
Это всё для тебя смешно. Ты не можешь её понять: Люси держит в руках весь дом – и ключи не желает дать, Люси чай подаёт к столу – и она же несёт обед...
Люси письма забрать идёт – красной глиной окрашен след.
К чему ревность его Люси? Нет, она это не всерьёз! Ты молилась страстно, видны следы горьковатых слёз: быть похожей с нею во всём! Только ноги твои мертвы. Ты – сквозняк (или, может, тень) за спиною такой сестры.
Люси смотрит, как ты живёшь – её гневный, холодный взгляд! – и улыбка корёжит рот, словно это ужасный яд. Люси бабочек ловит в сеть – ни единой средь чёрных крыл.
Люси – мрак. Без неё бы Том, может, малость счастливей был…
Люси бредит, не может спать. Аллердейл уже не спит. В груди боли – почти пустяк. Это сердце твоё кричит: «Экипаж заложил – и в ночь! Он так любит свою сестру!»
Миссис Шарп – Памми Аптон, мисс – ты не веришь в свою весну.
Снова Пик притушил огни. Пусто кресло твоей жены. Миссис Шарп – Памми Аптон, мисс – не увидит своей весны.
