егор кд | паблик без названия

это ноль ноль восемь помни памятную дату
жизнь такая типа поезд просто катимся куда-то
остановка на рассвете чиста-поля посреди
только небо только ветер только счастье впереди(

вышел на улицу, из дому, в полюшко.
выстрелы небушко, синее морюшко.
линии лэп; их опоры несущие -
это ли лес из голгоф
сколько христов на них было и будет,
скольких запомнили, скольких забудем;
хватит на всех мотыльков фонарей -
этих крестов, что стоят на дворе.

вышел на улицу, словно на кладбище -
ночкою тёмною. вечером, разве что.
вижу тот лес из бетонного тополя -
это ли куполы храмов некрополя?
города, что под землёй, мегаполиса.
колокол бьёт что колёсами поезда -
я прочитаю под них эпитафию.
вышел на улицу. ночью, как мафия.

вороны кружатся, крыльями хлопают,
перья на землю ссыпаются чёрные.
оберегая гробы под сугробами
вороны каркают, крыльями хлопая.
тем, кто лежит в деревянных хоромах,
вороны песнь поют похоронную.
боже, храни мою грусьть православную -
ветром гонимую птицу двуглавую.

вышел на улицу, из дому, в полюшко -
к чёрту ошибки, когда хапнул горюшка.
ветер свистит меж бетонных коробок
что меж зубов. на часах полвторого.
в несколько нот очертания песенки -
я узнаю в этом ганса хорст весселя
ступина; ночью привидится всякое -
одним фонари, другим лестница якова.

вышел на улицу - чисто за сигами
в двор мой, наполненный знаками, стигмами,
эйдосом, смыслом, тенями, эт кетэра.
шрамы на теле, я вышел из шредера -
там, где о камни ломаются лопасти
вылез из короба, выполз из пропасти
и за двенадцать ступеней - из падика
собственно, вся математика

вышел на улицу, из дому, в полюшко,
где схоронили последнего кореша.
знаки картинкой цепляются жуткою
с ангельской точностью маршала жукова.
мимо проходит девчонка из моссакр
и по асфальту косой скребёт острою.
веки накрашены русскою хтонию -
это по-нашему, если по-моему.

линия жизни - сюжет пятикнижия
в нескольких главах про жизнь скоропостижную:
детство и юность, взросление, старость;
смерть - это всё, что от жизни осталось.

взглядом читай как открытую книгу
меня, притворяясь, что видишь интригу.

галерея последних портретов
просмотренных кинолент
выброшенных писем
и прочей макулатуры
забытых мгновений которые хотелось запомнить
сфотографировать
и по итогу так о них и не вспомнить
до тех пор пока не займешься удалением всякого разного шлака
накопившегося за годы
снимки счетчиков
скриншоты из презентаций
по учебе и по работе
шмотки
ну и так далее
заметки — мрак
список покупок
мысли по теме диплома
планы на день
черновики стихов
стихи
номера телефонов не помнишь уже чьи именно
мессенджеры — с ними просто
повыходить из ненужных чатов
отписаться от каналов которые не читаешь
но почему-то все равно жалко от них отписываться
вроде хорошие
почта забита спамом
фьючер тудей леруа мерлен хедхантер какие-то курсы
озон госуслуги вайлдбериз
лондон метал эксчейндж
всё нахуй

давай говорить о важном
о чем не важно
давай говорить однажды
о твоем о моем о нашем
давай говорить о ченьмедленно
словами намеками и отсылками
давай не говорить мне некогда
крепкие сны голодные псы
крестики эти нолики
встают на свои пазы
короткие видеоролики
длинные видеоролики
звуки грозы

несколько минут тому назад
прибыли столичные менты
ветер зной и прочий снегопад
замели наружные следы

и стоят менты в лесу зимой
смотрят на сугробы и деревья
аки фет любуясь красотой
этого короткого мгновенья

а под снегом черная земля
черная земля под снегом белым
а в земле закопана моя
звездочка вселенная планета

и стоят в лесу зимой менты
птичка смотрит в них из высоты
птичьего полёта
ищут всё кого-то
птичьего полёта
ищут всё кого-то

что ж вы так менты менты менты
главной не найдёте красоты
там под снегом там растут цветы
вовсе и не льды нельдынельды

люли люли люли люли ой
люли йоу люли панки хой
люли люли люли люли ой
очень хорошо в лесу зимой

птички напевают оперетту
не об этом песня не об этом
трын-трава вопросы без ответов
пистолеты розы сигареты

ленинские постройки сталинские высотки объект перестройки эхо истории первопрестольная киники стоики занесло песком кажется пронесло искусство вовремя не то слово

иван бездомный двенадцать стульев по одному на апостола если в сумме

дискотека авария вагоны трамваи похмельное варево путь самурая правильное и неправильное большое маленькое как хорошо бывает время лечит оно же и убивает виват товарищ ниче не знаю

птичка сидит на веточке раскрашена в клеточку глаза накрытые мелочью пока течет твой любимый кетчуп скоро конечная деление бесконечностей девочка без конечности фонд венчурный салат греческий дорога длиною в вечность чисто теоретически

качество и количество забытое начисто малиновый вечер не оборачивайся

мобильный вне зоны марию снесло первое слово запустившее Колесо вышки деревьев демисезонно символизируют горизонт разговоры без слов уравнения без иксов и игреков

только жесты и мимика молчание золото обними меня крупнокалиберное габаритное пустое пространство бетонный лимб приборы пиликают или или одни молитвы лезвие бритвы стоп линия монолит пали мы одни я мигом

стоп снято и всё равно мимо двадцать пятого кадра мимо ок мимикрируем так и было задумано изначально вначале слово потом я в душе не чаю потом тишина молчание только шорох движений и тот случаен

я был пеньком
пеньком заросшим мхом
был деревом
затопленным имхом
аля дождём
который капли в море
которое плывет над головою

я рукотворный памятник разрушил
кому не знаю сам я не смотрел
быть может я
а может кто то лучше
какая разница
братан
какое дело

***

я буду жив - покуда верю в чудо
которое даровано судьбой
и ничего не нужно мне как будто
я просто шёл - я шёл к себе домой

я шёл своей тропой своей дорогой
извилистой - порою напрямки
я изучал своей души широкой
сокрытые от взора уголки

она сгорела - тлеют угольки
и каждый стих - обугленный что камень
который существует вопреки
и город - этот город первозданен

стоят дома - дома из кирпичей
из зыбкой и рассыпчатой породы
их больше - чем в столице москвичей
чем в англии и франции - мечей
и ветра свист - на две фальшивых ноты

и вот их нет - разрушены подстать
тому что сила - выше чем цунами -
сошла с небес - чтоб сеять
чтобы жать
и ничего не скажешь, кроме - амен

сошли снега - и мать сыра земля
предстала перед чёрными камнями
и ветра свист - от ноты си до ля
воспел цунами

затем весна - весной не до стихов
к чему стихи весною, в самом деле
я здесь, я есть - я в городе грехов,
я он и есть - я город-привидение

рассыпанный на камни - на дома
что были некогда камнями
растаял снег взошла трава
помянем

в самаре
ленин смотрит на
улицу венцека
на окружной суд

шерше ля фам
а нахуй оно вам

под небом голубым
есть город золотой
а сколько городов
под чёрною землёй
пойди пересчитай
расскажешь чё; потом
есть город золотой
на небе голубом

однажды первый человек посмотрел наверх
на небо
и решил, что это красиво
или типа того
ничего не имею в виду
но думаю никто не будет спорить с тем фактом
что был тот, тот-самый,
который был первым
с которого всё началось

однажды первый человек
поднялся в небо достаточно высоко
чтобы облака были снизу
интересно, когда он взлетал
думал ли он о боге
что-то: вдруг там и правда сад какой-нибудь
или рай

было ли это на самолёте
или на дирижабле
или вообще на воздушном шаре
или пешком по склону горы Эверест
интересно тоже

однажды первый человек вышел в космос
уверен, он ни на секунду не сомневался в том,
что земля шарообразная, а не плоская
но готов поспорить,
он хотя бы мельком но посмотрел,
чтобы окончательно убедиться

и вообще я думаю
однажды первый человек сунется в черную дыру
когда учёные всё посчитают
прикинут
испробуют на собаках
но вообще это надо им доверять конечно
так вот
с космосом также было, скорее всего

дорогой долгою
иду своей дорогою
не знаю, правда, —
длинною, короткою
то не моя морока

ведет моя дорога
до северо-востока
от устья до истока

от отчьего порога
до божьего пророка

СНЕГ

несколько минут
улица и дым
птички вон поют
умер молодым
брошенный завод
сельский магазин
всё наоборот
радость позади

прогулялся как
солнце поднялось
за спиной рюкзак
впереди мороз
белый и холодный
воющий в тиши
сероводородной
шшшш

магазин закрытый
выбито окно
и дорог не видно
снегом замело
белым снегом мягеньким
километражи
то поют стервятники
вовсе не стрижи

8 февраля 2026

БЕЛЕЕТ ПАРУС ОДИНОКИЙ

заснеженные копы
на них лежат сугробы
что за ночь расплодились как грибы
мы все под богом ходим мы рабы
в лесу растут сосновые гробы
во льду застыли рыбы
что плыли
к себе домой засели на мели

как танкеры груженые сверх нормы
отплывшие от берега янцзы
и прочих рек сломается язык
их всех произносить поочерёдно

и ветер раздувает паруса
которых нет давно уж; в мире мёртвых
льняные разложили телеса

и где-то там, средь парусов иных,
столпившихся у узкого причала,
белеет парус одинокий
одичалый
который вспоминает мир живых
и оттого и в рае он не рад
и этот рай, он в сущности как ад

почто трель соловьёв - вороний грай
ему давай, почто сады цветные
и лето опостылевшее - май
затянутый во времени поныне
и бесконечный смех
взывающий к унынию
толкающий на грех как таковой

белеет парус - там, среди пустыни,
лишённой напрочь радиопомех
и ветра как единственного друга
холодного что утренний мертвец
он жив он не стареет вездесущ
и по всем признакам приписанным богам
он бог и есть
он там а парус здесь
стоит на месте
вечность
одинок

но греет душу мысль о том что друг
с которым через жизнь во все пути
куда бы ни преследовал пойти
был как второй иисус а может им и был
не оставлял и за собой тащил

хотя скорей казалось что толкал
в пучину волн что суть морской оскал
его клыки
готовые вцепиться
в бока бортов ну то есть прожевать
а океан проглотит облизнётся
и будет спать когда за горизонтом
покажется оранжевое солнце

но не толкал а именно тащил
и не в пучину а скорее через
своими тропами известными ему
ведь он был бог
а значит был всеведущ
а парус получается пророк
теперь он на кресте свисающая ветошь
белеет, одинок

7 февраля 2026

в покое
у излучины реки
короткие и длинные гудки
воспоминаний тлеют угольки
и душу греют
где я
был и с кем
заблудший в паутине микросхем
электротоком
вышел наяву
я мыслю, значит, всё ещё живу

воспоминаний тлеют угольки
где мы близки;
теперь мы далеки
в руках синицы, в небе
журавли
в две линии расправившие крылья
и я, закрыв глаза, на раз два пли
пытаюсь как-то вклиниться, пали,
пытаюсь как-то вклиниться меж ними
и улететь туда, туда, куда
ну да, ну да

куда не знаю сам, куда не знаю
и если не отключен, значит, занят
а если и не занят, то вне зоны
да и по правде, здесь, среди тайги
какие, в самом деле, телефоны
а эти все гудки, гудки, гудки
так это совы

ГРИФОН

сама по себе история не значит почти ничего
на склоне лежит грифон
свернувшись
иногда поднимает львиную голову и смотрит в пол-оборота
на верхушки диких деревьев
когда копошатся птицы
сгустившиеся тучи предвещают холодную ночь и пасмурную погоду
я сижу в сторожевой будке на деревянных сваях
лесопожарная обзорная каланча
за деревянным столиком
на котором стоит радиоприёмник и рация
и лежит бинокль
отсюда хорошо видно лес, закат, горы
если приставить бинокль к глазам
и настроить на нужный фокус
можно увидеть многое
можно увидеть всякое
но лучше не смотреть лишний раз
чтобы случайно не обнаружить встречную заинтересованность
в тебе
от того, кого ты рассматриваешь
скрип деревянных свай
иногда привлекает грифона
поэтому я не смотрю на него сейчас
сейчас не время
ночь будет ветреной и холодной
лучше завтра
когда уляжется

СЧИТАЛОЧКА ПЕРЕД СНОМ

нарисуйте мне страну чтобы не было границ
напишите книгу жизни чтобы не было страниц
десять тысяч километров десять тысяч над невой
засыпая дни считаю засыпая вечным сном
те проносятся как птички как овечки как всегда
выпил магний выпил магний для насыщенного сна
чтобы я и чтоб она чтобы кухня чай вдвоем
за окном в бетонной клетке возвышается район
он как лес он монолитен он меня переживёт
и луна уже в зените плюс один добавил в счёт