22 марта 2026
вышел на улицу, из дому, в полюшко.
выстрелы небушко, синее морюшко.
линии лэп; их опоры несущие -
это ли лес из голгоф
сколько христов на них было и будет,
скольких запомнили, скольких забудем;
хватит на всех мотыльков фонарей -
этих крестов, что стоят на дворе.
вышел на улицу, словно на кладбище -
ночкою тёмною. вечером, разве что.
вижу тот лес из бетонного тополя -
это ли куполы храмов некрополя?
города, что под землёй, мегаполиса.
колокол бьёт что колёсами поезда -
я прочитаю под них эпитафию.
вышел на улицу. ночью, как мафия.
вороны кружатся, крыльями хлопают,
перья на землю ссыпаются чёрные.
оберегая гробы под сугробами
вороны каркают, крыльями хлопая.
тем, кто лежит в деревянных хоромах,
вороны песнь поют похоронную.
боже, храни мою грусьть православную -
ветром гонимую птицу двуглавую.
вышел на улицу, из дому, в полюшко -
к чёрту ошибки, когда хапнул горюшка.
ветер свистит меж бетонных коробок
что меж зубов. на часах полвторого.
в несколько нот очертания песенки -
я узнаю в этом ганса хорст весселя
ступина; ночью привидится всякое -
одним фонари, другим лестница якова.
вышел на улицу - чисто за сигами
в двор мой, наполненный знаками, стигмами,
эйдосом, смыслом, тенями, эт кетэра.
шрамы на теле, я вышел из шредера -
там, где о камни ломаются лопасти
вылез из короба, выполз из пропасти
и за двенадцать ступеней - из падика
собственно, вся математика
вышел на улицу, из дому, в полюшко,
где схоронили последнего кореша.
знаки картинкой цепляются жуткою
с ангельской точностью маршала жукова.
мимо проходит девчонка из моссакр
и по асфальту косой скребёт острою.
веки накрашены русскою хтонию -
это по-нашему, если по-моему.
линия жизни - сюжет пятикнижия
в нескольких главах про жизнь скоропостижную:
детство и юность, взросление, старость;
смерть - это всё, что от жизни осталось.
взглядом читай как открытую книгу
меня, притворяясь, что видишь интригу.