23 года назад вышел фильм, который определил судьбу многих кинематографистов, в том числе и меня. Это «Олдбой». Я периодически при разных обстоятельствах пересматривал этот фильм, но у меня была достаточно длительная пауза, и вдруг представилась такая возможность. Пионер делает повторный прокат в России отреставрированной копии в 4К, и мне выпала честь представить картину и обсудить её со зрителями в Центре Зотов.

Я признаюсь, шёл как будто на встречу со своим очень-очень старым другом, с которым мы не виделись все эти 23 года. Я очень боялся, что в нём что-то изменится, что-то, что я помню и люблю, будет разрушено, и останется только разочарование. Было волнение, потому что вокруг фильма всегда был флёр, романтизация, почти поклонение. Я помню, как на Каннском фестивале в 2017 году с большим волнением подходил к режиссеру Пак Чхан Уку, признавался, что его кино повлияло на меня. И мне хотелось сохранить то ощущение вдохновения и величия, которое было тогда.

И вот… я вышел на сцену, немного нервно и иронично представил картину и сел с трепетом смотреть. Конечно, спустя 23 года остаётся только признать: это великое кино. И оно будет таким ещё долгое время. Оно вне времени. Вне каких-либо границ, определений, контекстов. Это удивительное явление. Я не понимаю, как такое кино может возникнуть сейчас. Да и тогда, если честно, тоже не до конца понимаю.

Это редкая встреча с чем-то большим, чем ты сам. Отдельная радость — что большинство людей в зале, а у нас было два небольших зала, не видели этот фильм. Я им бесконечно завидую. После показа мы сели обсуждать фильм. И я помню, насколько все ещё были внутри пространства фильма. Разговор сначала не клеился — мы буквально первые полчаса не могли выйти из этого состояния. Только спустя какое-то время, спустя час диалога, мы начали возвращаться в реальность.

И я понял, что посмотрел этот фильм по-новому. Для меня это теперь фильм о любви. О её чудовищной форме. О том, на что человек готов пойти ради любви. И О Дэ-су… теперь я понимаю финал иначе. Раньше я трактовал его по-другому. Сейчас мне кажется, что он не смог избавиться от знания того, что совершил по отношению к своей дочери. Но из-за бесконечной любви к ней он принимает решение нести это наказание, это чудовищное знание. Нести его в молчании — как отшельник. И оставаться рядом. Охраняя её от этого знания самим своим присутствием. Потому что самая большая неразорвавшаяся бомба всегда рядом с ней — это он сам. На самом деле в этом фильме нет ни зла, ни добра. Есть попытка дать другому прочувствовать силу любви. Показать, насколько она может быть жестокой и насколько это одновременно дар.

Я очень хотел бы ещё раз в жизни встретиться с фильмом такого масштаба. С кино, которое так бьёт и так резонирует. Прошло уже несколько дней после показа, а я всё ещё слышу этот выдающийся вальс. Он продолжает звучать в голове. И я всё ещё стою вместе с ними в финале, смотрю на этот горный пейзаж — на закате. И в этом последнем кадре, на титрах, я, как и О Дэ-су, на мгновение обретаю покой.