Манифест Русского мiра. Тезис 44 (2). Правоохранительная деятельность. Не вызывает сомнений необходимость возвращения в УК такой дополнительной меры наказания как конфискация и её обязательное применение при совершении всех преступлений, связанных с незаконным обогащением, особенно не связанного с физическим насилием в сфере экономической деятельности. В принципе, срок заключения за преступление против личной, государственной (общенародной) и иной собственности можно достаточно верно и справедливо определять, исходя из суммы, полученной преступным путём, взяв за основу сумму прожиточного минимума. Так, если сумма прожиточного минимума, например, составляет 10 000 рублей в месяц, или 120 000 в год, то любое хищение на 120 тысяч рублей лишило человека средств на жизнь в течение года. Поэтому будет логичным: сколько лет жизни мошенник забрал у человека, на сколько «лет» незаконно обогатился – столько дополнительно и отработай. Кроме того, при средней продолжительности жизни в 60 лет, стоимость прожиточного минимума составит 7 млн 200 тыс. Незаконно приобрести такую сумму значит лишить одного человека возможности жить, то есть убить его материально. Незаконное обогащение на такую сумму должно стать важным квалифицирующим признаком при определении наказания и приравниваться к убийству.
Нынешняя россиянская финансово-экономическая элита – главный источник геноцида Русского и других коренных народов России. Они убили экономическим и финансовым мошенничеством населения больше, чем гитлеровцы пулями, бомбами и снарядами в годы Отечественной войны. Поэтому мошенники намного опаснее воров (крадунов) и даже разбойников по тяжести последствий своих преступлений. В новом Уголовном законе такая позиция должна найти своё отражение. Похожей методикой должен определяться срок за незаконную иммиграцию и заработки на территории России: сколько лет пробыл в России и не платил лично налоги – столько и отработай теперь на пользу общества, за счёт которого жил; на себя ты уже поработал.
Нам, представляется, что существующий порядок проведения фактически двух следствий по уголовному делу – предварительного и судебного, является не вполне целесообразным. Без сомнения, следствие должно получить возможность ликвидировать временное и доказательное преимущества, которые преступник создал себе в период скрытой подготовки и совершения преступления. Закрытый период предварительного расследования, с проведением строгой, желательно, одиночной изоляции во время которого исключаются все свидания, а разговоры с адвокатами фиксируются техническими средствами, и могут быть использованы в суде в качестве доказательств, может составлять: для подозреваемых в обычных преступлениях – 1 месяц; в тяжких преступлениях 2 месяца; в особо тяжких – 3 месяца.
Затем начинается судебное разбирательство с участием обеих сторон. При этом все материалы, собираемые следствием в предварительном порядке, вносятся в дело в хронологическом порядке, электронные копии которых немедленно направляются в суд. То же происходит и с материалами собираемые защитой, которая в сборе доказательств должна получать права, аналогичные следствию. Все судебные заседания в законодательно-обязательном порядке проводятся с аудио- и видеозаписью, включая закрытые и секретные, которые в режиме текущего времени транслируются на сайте соответствующего суда; записи закрытых заседаний хранятся в суде и представляются в установленном порядке. Суду необходимо вернуть целевую функцию установления истины, а не превращать судью в спортивно-юридического арбитра между сторонами. Необходимо также восстановить институт народных заседателей, что стало бы оперативным и действенным средством недопущения профессиональным судьёй грубого нарушения закона.