Как любит говорить со сцены именинник Лагутенко, «всем привет, хунте нет!» В свою очередь, после летних мемуаров про запись «Морской» сам Бог велел вспомнить «Икру» — к слову, мой самый любимый альбом группы «Мумий Тролль»))
 
Летом 1997 года в столицах вовсю бушевал «культ личности» Ильи Игоревича. Оно и понятно: по телевидению вовсю крутили клипы «Кот кота» и «Утекай», на радио звучала «Скорость» и что-то еще. Журналисты обрывали мне телефон в надежде взять «международное интервью», но порадовать их было нечем. Группа в очередной раз распалась, и на фестивале «Максидром 97» заявленный в качестве хедлайнера «Мумий тролль» к ужасу организаторов так и не выступил. Бурлаков мотался между Москвой и Лондоном, Илья продал во Владивостоке недвижимость — поскольку, несмотря на контракт с одним из мейджеров, денег на запись в Лондоне в тот момент не было. Ох…
 
Зато были новые песни, десять ни на что непохожих «сигналов». Буквально на следующий день после записи «Морской» ИИ обнаружил себя на одной из хваленных лондонских дискотек. Не испытав восторга от увиденного, Лагутенко за несколько часов написал «Долю риска» — ту самую, где «повесился ди-джей», и лидер «Троллей» намеревался «шарахнуть током» и «трахнуть звуком» всю округу. А потом прислал этот тревожный черновик в Москву. Мы изредка общались при помощи факсов, и в одном из них Илья признался: «Вокруг была ночь. Риск, конечно, был. Мне в тот момент казалось, что все вообще летит в канаву». Честно говоря, я не понимал, как реагировать на такие признания. Зато Бурлаков политкорректные выражения не выбирал и мгновенно написал в ответ: «Первая песня будущего альбома должна быть мощной, красивой. яркой впечатляющей, избивающей, прощающей, истерично кричащей. В общем, чтобы ди-джей точно повесился».
 
Продолжение следует...