Через некоторое время неприкаянный блюзмен из Колорадо знакомится с гитаристом Беном Бенеем, засветившимся во многих звёздных сессиях – от The Four Tops до группы The Grass Roots. Беней оказался настоящим единомышленником и вскоре стал аранжировщиком всех песен Дариуса. С первого дня между ними установилась пресловутая химия, где болезненной рефлексии и самокопания становилось всё меньше, а бессознательной музыки – всё больше.

«Бен Беней оказал на меня огромное влияние, – вспоминал спустя годы Дариус. – Его подход к композициям был интеллигентным и неэгоистичным. Он работал над моими песнями с большим рвением и с огромной любовью». 

На стыке 1967-68 годов Дариус и Беней записывают пронзительный шедевр «Lonely Man», который попадает в руки Рэда Глассера, будущего продюсера группы Three Dog Night. Он тут же заключает контракт с лейблом Chartmaker Records и приглашает для записи альбома настоящую dream team: виртуозного гитариста и мастера губной гармошки Майка Диси (The Beach Boys), а также Джерри Шефа и Токси Френча из группы Goldenrod, которые являлись фактической ритм-секцией легендарного Элвиса Пресли. 

По воспоминаниям Бена Бенея, уже после первых сеансов в лос-анджелесской студии воцарилась атмосфера «ожидания чуда». Все музыканты записывались с невиданным энтузиазмом, понимая, что прямо на их глазах Дариус словно общается с небом, исполняя с первого дубля свои оголённые исповеди, полные неподдельного трагизма и тоски.

«I feel so bad!» – отчаянно поёт он в финале композиции «Shades Of Blue», завершая процесс истошным криком. Эта психоделическая аномалия плавно перетекает в пессимистические треки «Dawn» и «I’m The Man», которые авторитетные критики сравнивали позднее то с Артуром Ли из Love, то с Тимом Бакли. В последние годы в соцсетях часто цитируется кислотная композиция «Sweet Mama», но настоящим украшением пластинки стали утяжелённые ритм-энд-блюзы «Dirty Funky Situation» и «Ancients Paths», в которых отчаянный вокал Дариуса прошибает даже спустя полвека. В финале сессии под шум морских волн приглушённо звучит акустический трек «Heart What I Say» – словно знак многоточия в этой запутанной и недописанной истории.
 
Продолжение следует...